Дело Галилея (часть 3)

3 декабря 2011

«… Предыдущая часть

Первые открытия с телескопом

1609 год ознаменовался двумя событиями. Первое из них – публикация трактата Кеплера «Asronomia Nova». В этом трактате ученый формулирует два закона движения планет. Основываясь на наблюдениях Марса, выполненных Тихо Браге, Кеплер пришел к выводу, что орбита Марса имеет форму эллипса, а не идеальной окружности, и что Солнце находится в одном из фокусов этого эллипса. Впоследствии было доказано, что такая орбита характерна и для других планет. Этим в теорию Коперника было внесено значительное усовершенствование, которое сделало ненужным использование прежних понятий об эпициклах и эксцентрических орбитах. Однако стоит заметить, что Галилей так и не прочел трактат Кеплера или же просто не принял его: до конца жизни Галилей оставался сторонником сферических орбит. Достижения Кеплера не были замечены современниками и, забегая вперед, можно сказать, что их ценность была осознана лишь во времена Ньютона.

Вторым событием стало начало практических наблюдений Галилея при помощи телескопа. Строго говоря, Галилей не был изобретателем телескопа, но после многочисленных попыток ему удалось сильно усовершенствовать прибор, который стал инструментом, важным для научных исследований и имеющим военное значение. Сразу после демонстрации телескопа высокопоставленным лицам Венецианской Республики, ученый получил пожизненный титул профессора и повышение жалования с 520 до 1000 флоринов. Сам же ученый приступил к систематическим наблюдениям небесных тел.

Первым важным открытием Галилея стало открытие четырех планет, вращающихся вокруг Юпитера. Приведя подробное описание этих наблюдений, Галилей заключил: «У нас есть великолепный действенный аргумент, чтобы развеять сомнение тех, кто, спокойно принимая в системе Коперника утверждение о вращательном движении планет вокруг Солнца, смущен вращением Луны вокруг Земли и их совместным годовым обращением вокруг Солнца; в связи с этим они считают, что подобную структуру Вселенной следует отвергнуть, как неприемлемую» .

Вторым открытием стали результаты наблюдений за поверхностью луны, доказывавшие, что она имеет горный рельеф, подобно земному.

Открытия Галилея сделали возможным подтверждение его теоретических догадок физическими доказательствами. При помощи телескопа Галилей приобрел возможность применить экспериментальный метод. Также опровергались две важнейшие предпосылки аристотелевской теории: принципиальное различие между Землей и небесными телами (включая Луну), а также движение всех небесных тел вокруг Земли.

Эти исследования опубликованы в «Звездном вестнике» («Sidereus Nuncius»). Галилей говорит о том, что значение новых открытий подталкивает его к написанию большого трактата, в котором была бы представлена новая «система мироздания» и представлена сравнительная характеристика двух систем – Аристотелевской и Коперниковской. Там же Галилей пишет фразу о том, что изобрел телескоп «в результате озарения светом Божественной Благодати» , таким образом можно сказать, что он осознавал написание этой работы, как некую миссию.

В связи с новыми открытиями, Галилей начал задумываться над тем, стоит ли ему принимать пожизненный титул и удвоенное жалование, так как преподавание отнимало у него слишком много времени, и он не мог заниматься написанием книг. В результате переговоров, он получил место Главного математика Пизанского университета и Главного математика и философа Великого герцога Тосканского» с годовым жалованием в 1000 скуди. Важным моментом было то, что Галилей не обязан был постоянно находиться в Пизе и преподавать. Возвращением во Флоренцию в 1610 году начинается второй этап творческой деятельности Галилея.

Изданный «Звездный вестник» вызвал большой интерес, и все его экземпляры были раскуплены в течение недели. Реакция была различной. Кеплеру книга очень понравилась, о чем он и написал Галилею в пространном письме, сетуя на то, что у него нет достаточно хорошего телескопа, чтобы проверить открытия. Позднее, приобретя телескоп, он полностью подтвердил их. Враждебно отреагировал профессор математики из Болоньи, астроном Маджини. Причиной его враждебности стало нежелание принять результаты открытий, которые могли подорвать основы всей астрономической науки, в которой он, Маджини, был признанным авторитетом. Сам он считал и книгу, и саму идею использования телескопа ошибочными, но обещал во всем удостовериться . Еще более враждебной была реакция Мартина Хорки, считавшимся учеником Маджини. В июне 1610 года он опубликовал книгу, где обрушился на Галилея, отрицая истинность его открытий, однако, за это был выгнан из дома самим Маджини.

В 1610 году было совершено еще два важных открытия. Первое из них касается Сатурна. О нем он сообщает в своем письме государственному секретарю Винта в письме от 30 июня: «Светило Сатурн не является одиночным, но состоит из трех небесных тел, едва касающихся друг друга, относительно друг друга не движущихся, не меняющих позиции и расположенных по линии вдоль Зодиака. Среднее из этих тел по размерам приблизительно в три раза больше, чем боковые» . Второе – открытие фаз Венеры, подобных лунным. Галилей сразу же понял важность этих открытий, которые не вписывались в прежнюю систему астрономических представлений, т.к. невозможно было объяснить эти явления в свете теории Птолемея.

В конце 1610 года Общество Иисуса, в частности, отец Клавий из Колледжо Романо, славившийся широтой своих взглядов одобрил работу Галилея. 17 декабря они убедились в существовании четырех спутников Юпитера, названных Галилеем медическими планетами. Отец Клавий собственноручно написал Галилею: «Действительно, Ваша милость заслуживает самых горячих похвал, так как Вы были первым, кто наблюдал это явление» . Также Галилей получил письмо с одобрениями от доминиканца Томмазо Кампанеллы, который узнал об открытиях из «Звездного вестника» и хвалил ученого за то, что он «открыл глаза людям, показав им новое небо и новую Землю на Луне» . Следует отметить также, что Галилей отнесся к этим словам весьма сдержанно, не приняв странных ему космологических воззрений Кампанеллы.

Спор о плавающих телах

К важным последствиям привела полемика Галилея с двумя профессорами Пизанского университета, касающаяся льда, плавающего на поверхности воды. Профессора придерживались Аристотелевской системы о естественном положении тел и считали, что холод способствует увеличению плотности воды, и если лед и держался на поверхности воды, то только за счет своей формы. Галилей же выдвигал аргументы, основанные на теории Архимеда: тела тонут, или держатся на поверхности жидкости в зависимости от плотности этих веществ. Позже к профессорам присоединился Людовико делле Коломбе. Однако в публичном диспуте победил Галилей. Это побудило его к написанию трактата по гидростатике, который он назвал «Рассуждение о телах, пребывающих на поверхности воды в покое, и тех, которые в ней движутся». В ней был затронут вопрос о природе движения, причем опыты, доступные любому обывателю, противоречили Аристотелевской системе о естественном положении тел и движении в целом. Также Галилей упомянул в этом трактате проблему определения периода обращения четырех спутников Юпитера и предлагал свое объяснение природы солнечных пятен.

Ответом на эту работу стали не только благожелательные отзывы, но и отрицательное отношение закоренелых консерваторов. Полемика еще сильнее увеличила пропасть между ними, и привела к созданию «антигалилеевской лиги», образованной с целью собрания опровержений идеи о движении Земли и других положений галилеевской теории.

Пятна на Солнце были обнаружены впервые не в XVII веке. О них имели представление даже в эпоху Греко-римской цивилизации, так как разглядеть их можно было на закате или через закопченное стекло невооруженным глазом. В большинстве случаев их объясняли проекцией движущихся планет с солнечным диском. Еще в 1607 году, Кеплер признал одно из таких пятен за планету Меркурий. Объяснения, подобные этим, имели место в связи с тем, что Солнце в связи с трактатом Аристотеля «О небе» представлялось, как совершенное светило, покрытое твердой оболочкой. Вклад Галилея в этот вопрос состоял в том, что в его работах было впервые указано, что солнечные пятна принадлежат самой поверхности Солнца.

В 1611 году Шейнер написал письма о своих наблюдениях, назвав их «Tres epistolae de maculis solaribus ad Marcum Weserium». Будучи иезуитом, он отрицал принадлежность пятен солнечной поверхности и выдвигал гипотезу, что это могли бы быть другие планеты, отличные от Меркурия и Венеры. Причем, опасаясь острой реакции, он выбрал псевдоним «Апеллес». Изучив эти три письма, Галилей согласился, что пятна не являются иллюзией, однако он критиковал сами мотивы, побудившие Шейнера отрицать возможность существования пятен на самом солнце. Галилей заметил, что это явление не было постоянным, таким образом, не являясь каким-либо небесным телом. Скорее всего, это некие «облака», соприкасающиеся с поверхностью Солнца. Ответ Галилея был при этом очень вежливым и аккуратным.

Важно заметить, что, прочитав это письмо, кардинал Маффео Барберини похвалил Галилея за проницательность и заключил, что опровержение его точки зрения невозможно. Но уже имея неприятный опыт столкновения с богословскими доводами против своих гипотез, Галилей обратился с запросом к кардиналу Карло Конти. Тот ответил ему, что в Писании нет обоснования аристотелевской гипотезы о совершенстве и несокрушимости небесных сфер, и что мнения Отцов Церкви скорее склоняется к противоположному представлению о них. Что же касается вращательного движения Земли, то Конти выразил мнение, что это мало соответствует Писанию. Однако, гипотеза Коперника может быть приведена в согласие со Священным Писанием только при допущении, что язык Библии является общеупотребительным, так как написана она для простого народа; но этого «без крайней надобности не следует допускать» Иными словами, кардинал выразил мысль о том, что если будут приведены достаточные доказательства верности теории Галилея, некоторые места в Писании можно будет трактовать по-другому. Галилей же в свою очередь был уверен, что решение проблемы солнечных пятен могло бы нанести еще один удар по аристотелевской системе, опровергнув ее «догмат» о несокрушимости небесных тел.

Затем разразился спор, в котором приводимые сторонами аргументы сводились к противостоянию двух систем – гео- и гелиоцентрической. Спор этот в некоторые моменты был очень напряженным, но затем пошел на спад. Однако он повлек за собой некоторое охлаждение отношений между Галилеем и иезуитами (т.к. Шейнер был иезуитом), в том числе и из Колледжо Романо (к тому времени отец Клавио уже умер). Но вызвано оно было не столько различными позициями, сколько резкими выпадами Шейнера и не менее резкими ответами ученых друзей Галилея. Стоит также отметить стремление Галилея эти отношения наладить.

Но если среди ученых открытия Галилея находили все больше одобрительных возгласов, то нельзя было сказать того же о философах. Галилей не смог переубедить и своих коллег по кафедре философии в Падуанском университете. Так, например, Кремонини считал, что одного авторитета Аристотеля в области натурфилософии и мнения Плутарха об обманчивости оптических линз уже достаточно, чтобы считать все открытия Галилея лишь оптической иллюзией. Также падуанский друг Галилея – священник Паоло Гвальдо писал Галилею «…я не встретил еще ни одного философа или астролога, которые захотели бы подписаться под утверждением Вашей Милости о том, что Земля вертится; еще в меньшей степени это захотели бы сделать богословы. Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем публично утверждать истинность своего мнения; многие из высказанных Вами положений могут вызвать полемику, особенно, если Вы будете слишком наставить на их истинности» .Ученые – противники Галилея, не находили научных аргументов против него и объединились в секретное движение сопротивления идеям Галилея, названное «Лигой». «Лига» решила бороться с Галилеем с помощью богословия.

Следующая часть …»

Автор: Сергей Амиантов

Источник: pravmir.ru

Публикации