Отец Харлампий Дионисиатский

6 февраля 2012

«Отец Харлампий Дионисиатский, простец игумен и учитель умной молитвы» – так называется книга, написанная после кончины старца одним из его многочисленных духовных чад – монахом Иосифом Дионисиатским. Этот факт подвиг нас связаться с отцом Иосифом и попросить его написать специально для нашего сайта небольшой текст, посвященный десятилетней годовщине преставления его старца, отца Харлампия, бывшего игумена монастыря Дионисиат. Ранее тот же самый отец Иосиф составил и жизнеописание великого аскета Арсения Пещерника, сподвижника величайшего учителя трезвения наших дней – Иосифа Исихаста.

В этих двух книгах видим мы сверхчеловеческие подвиги и дарования, подобные дарованиям древних великих подвижников пустыни: Антония, Саввы, Симеона Нового Богослова, Студитов, исихастов XIV века, колливадов и вообще всех древних и новых афонских преподобных.

Так, своей жизнью из поколения в поколение святые доказывают, что «Иисус Христос вчера, сегодня и во веки Тот же».

Этот великий подвижник, отец Харлампий Дионисиатский, и учитель умной молитвы, корнями своими принадлежит благословенному Понту.

После насильственного изгнания с Понта в силу невыносимого давления со стороны турецкого завоевателя семья Галанопулов в 1880 году поселилась в России. Там один в высшей степени благочестивый юноша по имени Леонид чудесным образом знакомится и женится на скромной девушке Деспине. От этих святых родителей произошел славный плод, третий по счету в их многодетной семье, Харлампий.

Ранее мы слышали о великом подвижнике Арсении. Этот монах был родным братом Леонида. До того как стать монахом у него возникло сильное желание крестить какого-нибудь ребенка. Если не крестишь ребенка, говорили понтийцы, то в другой жизни Христос даст тебе в руки камень. Он ждал, следуя божественному промыслу, чтобы крестить своего племянника. Крестив Харлампия, он ушел в монастырь. Там далеко, на афонских скалах святого Василия и малой святой Анны вместе со своим сподвижником Иосифом он предался сверхчеловеческим подвигам.

В этом месте я должен добавить, что, как род Галанопулов, так и всех прочих наших понтийских братьев, вынуждены были снова по причине невыносимого давления и гонений против тех, кто открыто верили во Христа, спасаясь от тоталитарного большевистского режима в России, переселиться снова и в этот раз уже на отеческую землю. В 1920 году род Галанопулов окончательно поселяется в прекрасной деревушке Аркадико пограничной Драмы. Там рос и предавался первым аскетическим подвигам и Харлампий (см. нашу книгу о старце).

Прошло много лет, и молитва великого подвижника привлекала вслед за ним и его крестника и племянника Харлампия в пустыню Афона, дабы и он подражал подвигам этих великих подвижников Иосифа и Арсения.

Пропустить ли мне удивительные подвиги Харлампия в миру? Ежедневные бдения, тысячи поклонов, строжайший пост, чудесное спасение его вместе с другими пленниками, когда после горячей молитвы явился святой Георгий и отверз двери темницы в тот момент, когда болгарские партизаны уже готовы были предать их смерти?

Но поскольку все это столь удивительно, что невозможно описать в нескольких строках, я опускаю этот рассказ и мысленно перемещаюсь вместе с Харлампием туда, на скалы Малой святой Анны, где в 1950 году он принял решение поселиться с двумя великими подвижниками – его крестным – Арсением, и Иосифом. Старец Иосиф был также и игуменом братства.

После первых впечатлений старец Иосиф перешел к сути.

– Харлампий, для чего ты пришел сюда?

– Я пришел, чтобы стать монахом.

– А можешь ли ты жить здесь так, как мы живем?

– Попробую, Геронда.

– Ну, попробуй! Итак, начинаем (обращается к Арсению).

– Арсений, твой крестник хочет стать монахом. Итак, вы вместе положите по три тысячи земных поклонов, а потом и поговорим.

Итак, начинается первая брань. Раз-два, и заканчивает старец Арсений. Харлампию осталось пятьдесят поклонов, заканчивает и он. Кем изумиться в первую очередь, новоначальным ли Харлампием или бывшим в возрасте Арсением, которому было примерно шестьдесят пять лет, но оба они с такой охотой положили по три тысячи поклонов?

Возвращение к старцу Иосифу.

– Харлампий, как тебе здесь? Так вот мы и живем: а ты сможешь?

– Геронда, сегодня я ничего не понял, а что в будущем, не знаю.

После этого первого великого испытания старец Иосиф понял, что Харлампий был готов к высшим подвигам. Он оставил его и через год постриг в великую схиму с тем же именем. Также Харлампий был рукоположен в священника для богослужебных потребностей братства.

Со дня хиротонии и более четырех десятков лет старец не пропустил ни дня без Божественной литургии. Даже будучи игуменом, он служил в монастыре Дионисиат ежедневно в параклисе.

В аскетических подвигах он проявил себя равным двум великим подвижникам. Безупречный в послушании, искусный в служении, несравненный в посте, непревзойденный в бдениях. Шестичасовое стояние и бесчисленные поклоны, двухчасовое общее богослужение и кульминация его – Божественная литургия. За Божественной литургией он жил божественными таинствами. Произнося возгласы анафоры, он видел умом окружавших его тысячи архангелов и тьмы ангелов, херувимов и серафимов. Очень часто он прерывал возгласы из-за обилия слез, к которым присоединялось все братство, а особенно два великих Старца. Все братство действительно переживало небесные и райские состояния.

Но что сказать нам о его личных испытаниях, которым подвергался мужественный подвижник и к тому же публично перед всеми братьями: унижениям, поношениям, обвиняемый за эгоизм, человекоугодие, тщеславие и т.д.? Отец же Харлампий все принимал, доверяясь своему Старцу и довольствуясь лишь «благослови, геронда» и «да будет благословенно». Об этих двух уроках нам рассказывал позднее в свою очередь сам приснопамятный старец, отец Харлампий, который их выучил и применял на практике, поскольку обучился монашескому искусству.

Я буду довольствоваться, приведя в качестве примера испытаний, два случая. Однажды старец зовет отца Харлампия и говорит ему: «Видишь вон те высокие скалы? Там наверху есть одна пещера. Ты пойдешь туда и будешь там подвизаться, пока я тебя не позову». Уверяю тебя, там было на что посмотреть! Узкая пещера, обиталище змей, мышей и летучих мышей.

Ну, говорит он про себя, и рай, ошибся, наверное, старец, это ад. Но поскольку старец так сказал, то, пусть я умру, но отсюда не уйду, пока меня не позовет старец. Он нагибается, входит в пещеру, а там так тесно, да и змей боялся и т.д., думал, что живет в аду. Но не замедлило по молитве быть и божественное посещение. Причем оно постоянно возрастало до такой степени, что подвижник был восхищаем духом в небесные селения и на высоту созерцания. Сбывается предсказание старца о том, что там, куда пойдешь, рай. Возрадовалась душа подвижника от божественного света точно так, как три избранных ученика на Фаворе тогда, так и он, в свою очередь, говорил: «хорошо здесь быть». Хорошо бы меня оставил здесь старец навсегда. Но однажды он услышал голос издалека:

– Харлампий, старец велел тебе спускаться вниз.

«Вы себе не представляете, – говорил он нам, – с каким неудовольствием выслушал я это повеление». Но был обязан оказывать послушание старцу. Он спустился, весь свет и со всеми признаками божественного изменения. Его старец не стал терять времени, обнял его и говорит:

– Харлампий, скажи-ка правду, в рай я тебя послал или нет?

И с глазами полными слез подвижник отвечал:

– Да, геронда, в рай.

Это, говорил старцу Арсению старец Иосиф, был плод совершенного послушания и мужественного подвижнического настроя. Необходимо и то, и другое.

В другой раз после утомительной работы в течение всего дня посылает его старец на причал принести бочку в восемьдесят примерно килограмм весом. Без всяких колебаний тот берет благословение и спускается. А там крутой обрывистый спуск почти час ходьбы.

Он привязывает бочку веревками, пытается поднять – никак. Но не сдается. Крестится, призывает благословение старца и одновременно начинает непрестанную молитву «Господи, Иисусе Христе…»! Свершилось чудо. Ему удалось оторвать ее от земли. Но груз давит свинцом. С трудом сделав несколько шагов, он постепенно стал чувствовать, что становится легче, а под конец стало так легко, что, казалось, он несет на спине пушинку. Мало того, были слышны шаги сзади и ощущение как будто кто-то его подталкивает. Скоро, быстрее, чем за полчаса, он добрался до располагавшихся на крутых скалах каливок. Там он находит сидящего на скамеечке старца, земля же под ним была влажной. Он обнимает истинного послушника и говорит ему: «Дитя мое, это чудо истинного послушания. Видишь эту землю внизу? Это не вода, это слезы, которые я проливал, а та рука, что подталкивала тебя сзади, была моя молитва в соединении с твоими послушанием и молитвой».

Приснопамятный великий старец Иосиф придавал основное значение, как абсолютному послушанию, так и подвижническому настрою. Отца Харлампия украшало и то, и другое. От подвижнического настроя Харлампия дрожали даже бесы. Так однажды вечером, когда, подобно зажженной свече он стоял всю ночь, воссылая горячие молитвы Вышнему, треклятый бес уныния не стерпел: он воочию явился ему в гневе, рыдая. Запретив ему, подвижник спросил, кто он такой, и тот ответил:

– Монах, я тот, кто своим крылом усыпляет монахов на молитве, но ты меня стряхнул. Я ухожу, дрянной монах, потому что ты меня жжешь, не могу более терпеть.

И с этими словами стал невидим.

Первые великие подвиги двух подвижников Иосифа и Арсения были в скиту святого Василия. Первые великие подвиги последовали на скалах Малой святой Анны. Там в 1950 году их посетил и поселился с ними и Харлампий.

Три года спустя все братство старца Иосифа окончательно переселяется в Новый Скит. Изменилось место, но не способ подвижничества: великие подвиги строгого послушания и постоянного бдения продолжались в не меньшем количестве, равно как и многочисленные испытания, которыми подвергал старец отца Харлампия. Я вкратце приведу для примера лишь один отрывок из книги.

Один брат сжалился над дядей Янисом-рыбаком, который жил один, как пес, на причале, и попросил старца Иосифа взять его к ним в обмен на лодочку, чтобы ловить и кушать иной раз как все люди свежую рыбку. Поскольку монах пообещал, что будет лично ухаживать за старчиком, Старец соглашается, и его берут. Несколько дней все шло как по маслу. От ухода старчик был на седьмом небе. Ну, иногда и свежая рыбка……камса. Но вот все изменилось, и дядя Яннис, с позволения сказать, стал ходить под себя. Пока бежал, бедный, чтобы справить нужду, от кельи до туалета за ним тянулась полоса…запахов. Один день, два, ну, остановится же он когда-то. Однако тот продолжал делать свое дело, как обычно и без остановки так, что служащий ему монах вознегодовал. Приходит он в возмущении к старцу и говорит:

— Геронда, речь шла о том, чтобы ухаживать за Яннисом, а он нас всех скоро обгадит! Отведу-ка я его туда, откуда взял, и успокоюсь.

— Что ты сказал, безумный? Разве не ты просил его привести к нам, а сейчас гонишь? Давай, прогони его, но знай, что если ты его прогонишь, то прогонишь отсюда Христа.

— Что же нам делать, геронда?

— Ладно, иди, и в другой раз думай, прежде чем чего-то просить. Позови-ка отца Харлампия.

Брат уходит и зовет Харлампия.

— Χарлампий, с сегодняшнего дня ты будешь заботиться от дяде Яннисе.

— Благослови, геронда.

Он кладет поклон и уходит. Сам-то уходит, а внутри его борет помысел: «Слышишь, виновник искушения один, а мне расхлебывать?». Тем не менее, привычный к совершенному послушанию он сразу же берется за дело. «Мне не только приходилось стирать кучу штанов, но и мыть кровать, и комнату, и замывать полосу до туалета. Непривычный вначале к такой работе, я чувствовал отвращение и сдерживал себя, чтобы меня не вырвало. Поскольку же меня поставил старец, то я выполнял это послушание с охотой и ни на минуту не прекращал молиться. Так продолжалось пару дней. А затем? Кто бы мог представить, что это страшное зловоние превратиться в небесное благоухание, настолько приятное, что можно было подумать, что это пахнут райские цветы».

Он одновременно стирал грязные штаны и мыл туалеты. Не выдержал. Нужно было рассказать о чуде старцу.

— Что это, геронда? Я опьянел от сладчайшего благоухания, а мое сердце разрывается от непрестанной умной молитвы?

И старец, обнимая его со слезами, говорит:

— Это, дитя мое, плод совершенного послушания. Такое же благоухание ощущала и блаженная Феодора Христа ради юродивая, когда ежедневно мыла туалеты. Продолжай в том же духе, и ты познаешь более высокие состояния.

И в самом деле, готовность и совершенное послушание скоро привели отца Харлампия в высшие состояния. Как сам признавался своим духовным чадам, часто дух его во время молитвы восхищался видениями. Ум останавливался, и он видел, наслаждался и удивлялся, будучи лишь в состоянии исступлении. Как-то раз во время молитвы он вышел из тела и поднялся над землей. Оттуда с высоты он видел множество небесных тел и землю в виде шара, как ее описывают ученые. «О, – говорил он, – какое величие, как дивны дела Твои, Господи!» В другой раз молясь, он увидел перед собой живого Христа, Который благословлял его. «Я видел лишь одно мгновение: обнаженный, с прободенными ногами и руками, без обуви и пронзенным ребром. Я не выдержал, упал и распростерся на земле, и лежал много часов подряд, плача и рыдая. О, Господи, Ты, истинный Бог, столько смирил Себя ради нас, неблагодарных! Много месяцев подряд я жил постоянно со слезами, и до сих пор из моей памяти не изгладилось это видение».

Годы, проведенные в послушании старцу такой величины, как Иосиф Исихаст, оставили неизгладимый след у всех членов его братства.

Но преждевременно, в возрасте всего шестидесяти трех лет этого светильника влечет разрешиться и быть со Христом. Итак, уходит старец. Принимает его преподобную душу, по его же предсказанию, Госпожа наша Богородица 15 августа 1959 года и ведет в небесные селения. Но, как и обещал, он не оставляет своих чад. Могу сказать, что после смерти он явился всем либо явно, либо в видении.

После того, как на сороковой день отец Харлампий сподобился видеть его в полной славе, позднее после тяжелейшего испытания, которому подвергся, жалуясь, как ребенок, говорил ему в молитве: «Где ты сейчас, геронда, чтобы утешить меня в моей скорби?» И в какой-то момент слышит, как открывается дверь и вот! Явным образом пред ним предстает старец Иосиф: «Почему ты печалишься, дитя мое? Разве я не обещал вам, что не оставлю вас?» Сказав это, он открыл дверь и исчез. Тогда отец Харлампий в рассеянии бежит, чтобы успеть за старцем, и громко зовет его: «Геронда, геронда, не уходи, вернись». Однако скоро он пришел в себя и понял, что старец отныне принадлежит небесам. Но он дал свидетельство того, что не забыл своих чад на земле. А знамением было то, что тяжесть того страшного испытания, ушла, сменившись небесным спокойствием.

В Новом Скиту отец Харлампий пробыл до 1967 года. Поскольку он стяжал большую славу, как духовник, к нему приходило множество монахов и мирских. К тому же многие выразили желание поселиться с ним. Потому необходимость иметь более просторное место привела его в 1967 году вместе со своим братством в хиландарскую келью «Буразери». Там, в центре Афона, он блистал как духовник и, в частности, духовник Афониады, которая тогда процветала, насчитывая приблизительно 120 учащихся.

И там продолжались, как обычно, ежедневные бдения с Божественной литургией. Он исповедовал, утешал, поддерживал множество людей. По достоинству он был назван учителем умной молитвы. Говорю достойно, потому что то, чему учил, было блистанием его личного опыта. Это были не сухие слова. Потому все души, отличавшиеся добрым произволением, как добрая земля, принимали живое семя, которое сразу же приносило плоды.

Случалось приходили посторонние, но добронамеренные люди, чтобы впервые исповедаться и обучиться науке умной молитвы. Как свидетель, я уверяю, что с первой ночи они соблюдали программу обители и были за всенощным бдением и Божественной литургией. Многие уезжали совершенно измененными и обновленными, полагая новое начало своей жизни. Некоторые оставались со старцем, избирая вместе с ним монашескую жизнь.

Один юноша, только что освободившийся из заключения, приехал на Святую Гору. Он впервые исповедался, а затем принял постриг. Другой, увлекавшийся тяжелыми наркотиками, чудесным образом попал в Сад Божией Матери. Он исповедался впервые в жизни и не только завязал с наркотиками, но и стал монахом.

Мне не хватит времени рассказывать об отце Харлампии. Время и место интернет-страницы ограничены. Я лишь подчерку еще раз одну добродетель приснопамятного отца Харлампия – милосердие. Все нуждающиеся приходили в Буразери, а затем в монастырь Дионисиат, чтобы получить щедрую милостыню. Бедные учащиеся Афониады и многие другие находили у отца Харлампия не только духовную, но и материальную поддержку.

В 1979 году после нестерпимого давления отец Харлампий вместе со своим братством заселяет монастырь Дионисиат. Там он был десять лет игуменом, а потом оставшуюся часть жизнь пребывал на покое, как бывший игумен и отец всей братии до своей преподобнической кончины 1 января 2001 года.

Благословение его да пребудет со всеми нами!

Скромный труд, посвященный десятилетию отшествия ко Господу приснопамятного старца.

Монах Иосиф Дионисиатский – одно из многочисленных духовных чад старца.

P.S. Более подробно о жизни старца в книге «Отец Харлампий Дионисиатский. Простец игумен и учитель умной молитвы», а также в книге «Старец Арсений Пещерник, сподвижник Иосифа Исихаста» (родной дядя и крестный отца Харлампия).

Изумительна в назидательном смысле II-я часть книги, состоящая из духовных поучений и, в особенности, в отношении метода священной науки умной молитвы.


Библиография:

1. Ι.Μ.Δ, ΠαπαΧαράλαμπος Διονυσιάτης, ο απλοϊκός ηγούμενος και διδάσκαλος της νοεράς προσευχής, Έκδοση γ΄, 2004

2. Ι.Μ.Δ, Γέρ Αρσένιος Σπηλαιώτης

Публикации