Владимир Высоцкий: трагедия русской души (часть 4)

12 марта 2012

««« Предыдущая часть

Над бездной

Натуру Владимира Высоцкого можно назвать карамазовской. Один персонаж романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» говорит про Митю Карамазова: «Мы натуры широкие, карамазовские… способные вмещать всевозможные противоположности и разом созерцать обе бездны: бездну над нами, бездну высших идеалов, и бездну под нами, бездну самого низшего и зловонного падения». Эта чрезмерная широта, метание из крайности в крайность, к сожалению, присуща русской душе, и эта черта является большой ее трагедией. Владимиру Семеновичу были также очень свойственны такие крайности. Об этих двух безднах написана его знаменитая песня «Кони привередливые»:

Вдоль обрыва по-над пропастью по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю.
Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю.
Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю.

Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались привередливые –
И дожить не успел, мне допеть не успеть.
Я коней напою, я куплет допою,
Хоть немного еще постою на краю.

Нахлестывая, подгоняя своих коней, мчащихся над обрывом, поэт прекрасно осознавал, что путь этот очень скользкий, опасный, грозящий гибелью, но – слаб человек – замедлить бешеный темп своей жизни ему удавалось лишь на время.

Его страсти, грехи очень мучили его самого, он, как мог, боролся с ними. Известно, что Высоцкий неоднократно лечился от алкоголизма, у него были периоды, когда он вообще не пил, порой по нескольку лет.

Слово «страсть» со славянского языка переводится как «страдание», и Владимир Семенович страдал от своих неправильных поступков, от пьянства, от того, что своими любовными связями причиняет боль любимым людям. «Жжет нас память и мучает совесть, у того, у кого они есть», – пел он в одной из своих песен. А совесть у Высоцкого, безусловно, была.

Иногда говорят: Высоцкий мучался, впадал в депрессию, пил, потому что его гнали, преследовали, притесняли, не понимали, не давали работать и выступать с концертами. Думаю, что это не так. Поэт страдал и тосковал не из-за этого. По тем временам Высоцкий имел очень многое. Он был одним из самых любимых и востребованных певцов и артистов. Слава его была поистине всенародна, его песни слушали все: от простых работяг до партийного руководства. У него были деньги, связи, иностранные машины. Он неоднократно выезжал за рубеж. Да, его не награждали госнаградами и званиями, его пластинки выпускали крайне неохотно, но все это с лихвой компенсировалось всесоюзной народной любовью и огромным количеством магнитофонных пленок с его песнями, которые ходили по стране. Да, были периоды притеснения со стороны начальства, властей, но не в этом трагедия Высоцкого. Он страдал от другого – от того, что видел, как губит себя, свой талант и доставляет страдания своим близким. Страдал, потому что обладал чуткой, тонко чувствующей честной душой и непрожженной совестью. Он понимал, что так, как он живет, жить нельзя, но найти силы, чтобы вырваться из этого порочного круга, не мог. Однажды я беседовал с человеком, который ставил и исполнял трюки в знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя», – каскадером Владимиром Юрьевичем Жариковым. Владимир Высоцкий в фильме играл капитана Жеглова – одну из главных ролей. Жариков, конечно, общался с Высоцким во время съемок. Однажды у них состоялся весьма откровенный разговор, во время которого каскадер сказал Владимиру Семеновичу: «Володя, ты же убиваешь себя, убиваешь свой талант. Найди в себе силы, брось пить!» Высоцкий очень грустно посмотрел на него и промолвил: «Уже слишком поздно. Я ничего не могу с собой сделать».

Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя»

К сожалению, Владимир Семенович хотя и, несомненно, имел веру, так и не смог войти в ограду церковную. А борьба со страстями невозможна без духовной жизни и участия в таинствах Церкви, через которые мы получаем благодать Божию, духовную энергию для борьбы с грехом. Невоцерковленность – это еще одна наша общенациональная трагедия. Ведь даже сейчас, при отсутствии гонений на Церковь и очень большом количестве храмов, подавляющее большинство народа находится вне церковной жизни. Поэтому и живем мы так плохо.

Известно, что 1969 году поэт в первый раз пережил клиническую смерть, второй раз он прошел через это за год до своей кончины – в 1979 году. Люди, пережившие подобное, как правило, все приобретают в той или иной степени веру. Там атеистов нет. Но, к сожалению, не все прошедшие даже через такое тяжелое потрясение приходят к подлинно духовной и церковной жизни.

В 1977 году Высоцкий пишет песню «Райские яблоки»; она, безусловно, навеяна опытом переживания им клинической смерти. Он пишет про свое умирание и возвращение в тело, но то, что он описывает, не нужно принимать за какое-то подлинное видение или откровение. Это аллегория, образ того, как он сам на тот момент понимал загробный мир. Картина получилась очень искаженной. Многие вообще не могут понять, о чем эта песня. Но реалии загробного мира закрыты даже для людей, знающих учение Церкви о рае и аде, ибо «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9). Что такое райские обители, мы узнаем только после смерти, когда, по учению Церкви, каждой душе с третьего по девятый день будут показаны селения рая. И неудивительно, что человек, не воцерковленный, не просвещенный в духовных вопросах, понимает реалии жизни вечной согласно собственным, очень искаженным представлениям. Песня Высоцкого даже не о «поездке» в рай, а о состоянии большой тревоги и о болезненном предчувствии близкой кончины:

Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, –
Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем.
Не скажу про живых – а покойников мы бережем.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,
И ударит душа на ворованных клячах в галоп.
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Прискакали. Гляжу: пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто – беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап, тысяч пять, на коленях сидел.

Герою песни удается проникнуть за райские ворота.

Всем нам блага подай. Да и много ли требовал я благ?!
Мне – чтоб были друзья да жена чтобы пала на гроб.
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок –
И за это меня застрелили без промаха в лоб.

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони головы вверх, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу: ты меня и из рая ждала!

Поэт, к большому сожалению, не понимает, что такое рай; он только чувствует, что по своей жизни, далекой от нравственности, недостоин райского блаженства, и считает, что рай для него закрыт как некий секретный охраняемый объект. Как в русской пословице: «Рад бы в рай, да грехи не пускают». Но он хочет попасть туда с черного хода, обманным путем, чтобы украсть часть райских благ и вернуться на землю, где ему хорошо с любимой. Он не готов к райской жизни, она для него непонятна, ему хочется еще пожить на земле. Песня спорная, но она отражает предчувствие Высоцким скорого ухода. Это тревожит его, но не заставляет задуматься о покаянии, а ввергает в тоску, как и в песне «Моя цыганская». Он нисколько не сомневается в бессмертии души, но не видит себя в той будущей жизни; даже рай пугает его своей неизвестностью и недоступностью. Здесь, в этой песне, – обычный для всех людей страх смерти. Он не знает, что двери райские открываются покаянием, ибо нет греха непрощаемого, кроме нераскаянного. Да и рай – это совсем не такое, как в песне, место, это область света и божественной любви. Но все это, к сожалению, неизвестно поэту. Кто слышал запись этой песни, знает, что Высоцкий исполнял ее с какой-то беспредельной щемящей тоской, с криком души, и в этом крике слышится в том числе и присущая всему человечеству тоска о потерянном рае.

Вечная память!

Многие верующие люди задаются вопросом: принял ли Высоцкий крещение?

На этот счет существует много противоречивых мнений, но я хотел бы привести одно свидетельство очень близкого к Владимиру Семеновичу человека – его второй жены Людмилы Абрамовой. Когда она давала интервью газете «Московский комсомолец», корреспондент задал ей вопрос: «Был ли Высоцкий верующим человеком?» На что она ответила: «Судя по тому, как тактично он относился к моей сумбурной, очень бестолковой, но очень искренней религиозности, верил. У меня все шло от любви к Толстому в большой степени, а у Володи – от жизни. В начале 1970 года он приезжал ко мне сказать, что едет креститься в Армению. Когда две актрисы с Таганки тайно крестились в Тбилиси, длинные языки нашлись, и Юрий Петрович (Любимов, главный режиссер Театра на Таганке. – о. П.Г.) это расхлебывал. А если бы крестился Володя, то Юрий Петрович потерял бы и театр, и партийный билет. Володя остался бы неуязвимым: его песни создавали вокруг него силовое поле, но у Любимова были бы настоящие неприятности, а Семену Владимировичу (отцу Владимира Высоцкого. – о. П.Г.) пришлось бы уйти в отставку… Он просил крест: “Вот ты Веньке подарила!” Веня Смехов у меня выпросил вот такой величины напрестольный крест, который моя бабушка подобрала, когда в Самаре разрушали храм. Я подарила Володе довольно своеобразную вещь: женский Георгиевский крест, учрежденный для сестер милосердия во время последней русско-турецкой войны. Такой крест был у одной из моих прабабушек».

Вселенская Православная Церковь не имеет общения с Армянской Церковью, но их крещение Православной Церковью принимается. Я уверен, что Высоцкий, если он крестился в Армянской Церкви, просто не знал о догматических и канонических расхождениях Православной Церкви с армянами и считал, что крестится в Православие, тем более что сам он армянином не был, а в Армению поехал просто чтобы избежать огласки. В Армении, кстати, есть не только приходы Армянской Церкви, но и православные храмы; но в каком храме намеривался креститься Владимир Семенович, мы не знаем.

Сын поэта Аркадий тоже подтверждает факт крещения отца.

В пользу того, что Высоцкий действительно принял крещение, говорит и такой факт: сохранилось несколько его фотографий, на которых он в рубашке с расстегнутым воротом, и хорошо видно большое серебряное распятие у него на груди. Известно, что дома у Владимира Семеновича были иконы и кресты.

Сохранился список книг, оставшихся после его смерти, и среди них есть следующие: «Сокращенный молитвослов» (Издание Почаевской лавры), «Православный церковный календарь на 1977 год» (Издательство Московской Патриархии), «Библия» (Издательство Московской Патриархии, 1968), «Новый Завет» (Издательство Московской Патриархии, 1976), «Новый Завет в русском переводе с параллельными местами», напечатанный в Швеции в 1966 году. Этот список можно найти в альманахе «Мир Высоцкого. Исследования и материалы». Согласитесь, человек, равнодушный к христианской вере, никогда бы не стал держать у себя в библиотеке эти необходимые каждому православному книги. И, судя по годам выпуска, они вовсе не являются какими-то букинистическими редкостями.

Леонид Васильевич Мончинский, писатель, друг Владимира Высоцкого, в соавторстве с ним написавший роман «Черная свеча», дает такое свидетельство: «Никогда не спрашивал, крещен ли, но когда он жил у меня в Иркутске, то вставал утром на молитву вместе с моей верующей мамой, совершал крестное знамение и молился. Мы с ним заходили в действующий храм». Мончинский также говорит о вере Высоцкого: «Он ушел верующим человеком».

Марина Влади сомневается в том, что Высоцкий был крещенным человеком, так как, по ее словам, сам он никогда не говорил ей об этом. Но мы знаем, что Марина Владимировна и сейчас позиционирует себя как атеистка, а уж тогда точно ни во что не верила. В то время многие предпочитали не распространяться о своей вере. Мне известны семьи, где супруги годами скрывали друг от друга факт собственного крещения и крещения детей. К тому же вера – вещь сокровенная, и, возможно, Высоцкий не хотел говорить на эту очень личную, деликатную тему с равнодушным к вопросам веры, пусть даже и любимым человеком.

Владимир Семенович оказал на меня в свое время большое влияние; я чувствую с ним духовную связь и считаю своим долгом молиться за него, правда, не на литургии, а во время служения панихиды и в келейных молитвах.

Его песни не раз помогали мне в жизни; я использовал цитаты из них в своих беседах и лекциях, в книгах и статьях. Высоцкий очень помогает мне наладить контакт с людьми, далекими от Церкви. Его песни поются в любых компаниях и церковными, и светскими людьми. А после того как возьмешь в руки гитарку и споешь что-нибудь из Высоцкого, уже гораздо легче вести разговор на более серьезные, духовные темы. Помню, однажды меня попросили выступить в школе на вечере памяти Высоцкого (молодежь, оказывается, тоже его слушает), и для меня эта встреча явилась поводом обратиться к школьникам со словом о Боге.

Да, наши русские поэты – люди небезгрешные, но искренние, честные и любящие свой народ. Может быть, за это им многое простится. И самой большой благодарностью им будет поминовение их в народных молитвах. Поэтому я молюсь за также любимых мною Сергея Александровича Есенина [1] и Игоря Владимировича Талькова, тем более что брат Игоря Владимир Тальков подарил мне когда-то книгу о нем с надписью: «Отцу Павлу на молитвенную память о моем брате Игоре».

А Владимир Семенович сам просил молитв о себе и верил, что за него «кто-то поставит свечу». Вечная память рабу Божию Владимиру и низкий поклон за все, что он для нас сделал.

Автор: священник Павел Гумеров

Источник: pravoslavie.ru


[1] Сегодня все больше исследователей причин гибели С. Есенина приходят к выводам, что его смерть не была самоубийством. Но даже если поэт ушел из жизни сам, он, несомненно, сделал это в состоянии психического помрачения. Известно, что его трагическая кончина последовала вскоре после его выхода из психоневрологической больницы.

Публикации