Покаяние, институциональный и экономический кризис

12 июня 2012

 

Авва Кассиан говорит, что задача монаха – стяжание царства небесного, а цель – очищение сердца, которое происходит через покаяние. В более широком смысле это относится и ко всем верующим и мирянам, которые стремятся подвизаться ради своего спасения. Говоря о покаянии, мы имеем в виду не сожаление о наших грехах (это психологическое явление, которое может остаться лишь на этом уровне и не стать явлением о Святом Духе), не таинство исповеди, когда духовнику исповедают грехи и помыслы, но главным образом то состояние, при котором все человеческое существо, ум, мышление, сердце, душа и тело человека вдохновляются и направлены к Богу. То есть, речь идет об онтологическом единстве человека с Богом посредством невещественного огня покаяния.

Покаяние есть бесценный дар Бога человеку после падения. Через покаяние происходит не только очищение сердца, но и освящение, обожение человека. Путь покаяния – нелегкое дело, это многолетний подвижнический процесс, тонкая наука и искусство, которому обучаешься, перенимаешь от опытного наставника, старца, опытно прошедшего все стадии покаяния. Это, по сути, и составляет квинтэссенцию отеческого предания: передача из поколения в поколение духа покаяния, искусства освящения.

После первоначального своего отречения, то есть отречения от семьи, родных, друзей, научной и профессиональной карьеры ради великой своей любви ко Христу, монах должен будет далее отречься от всех своих страстей. Внутреннее видение страстей и грехов настолько важно, что отцы считают его высшим даже видения ангелов. Поскольку страсти одновременно представляют собой отвратительную и мрачную бездну человеческого сердца, не зная, что это состояние лечится покаянием и, по сути, есть состояние самопознания, которое скоро приводит к богопознанию, многие миряне отчаиваются и оставляют путь подвига, направленного на очищение сердца от страстей.

Главные большие всеобъемлющие страсти – это страсти славолюбия, сладострастия и любостяжания или сребролюбия, борются с которыми с помощью основных добродетелей и монашеских обетов послушания, девства и нестяжания.

Первая страсть, которая полностью истребляется в киновии – это страсть сребролюбия, то есть любостяжания. При любостяжании человек пытается собрать все материальные блага для своего личного пользования. Страсть любостяжания проникает под предлогом житейских потребностей. Она открывает масштаб себялюбия человека и его недоверия к Богу. В общежительном монастыре, где все общее и нет ничего личного, ничего «своего», где отсутствует личная собственность, где монах не распоряжается даже и ничтожной вещью, сребролюбию и любостяжанию нет места.

Мы очень часто видим, что отцы выказывают такую суровость в этом вопросе, касательно пристрастного обладания материальными благами, что превосходят даже пределы необходимости. Послушнику авве Досифею, ученику аввы, Дорофея, подарили отличный нож для выполнения послушаний, который очень бы ему пригодился, и, хотя он был нужен, но, поскольку авва Дорофей усмотрел, что Досифей с пристрастием прилепился к этому ножу, он не благословил ему им пользоваться.

Такая строгость была характерна для отцов не только в древности, но и в наши дни. Наш приснопамятный старец Иосиф как-то дал старцу Ефрему Катунакиотскому простую ручку Bic и старец Ефрем очень обрадовался, потому что она хорошо писала. Старец Иосиф был готов ее ему подарить, но тот не согласился, и старец Иосиф сказал, что купит ему ручку в Дафни. Но в тот же вечер, в полночь, старец Ефрем из Катунак приходит в келью нашего старца в Новый Скит, проделав более чем трехчасовой путь в обе стороны, и просит его не покупать ему ручку, потому что, будучи на молитве, увидел, что у него появилось пристрастие к этой небольшой вещице.

Этот дух истинного нестяжания, беспристрастия, независимости от любого пристрастия к материальным предметам нам передал наш старец Иосфи, который, в свою очередь, сам принял его от своего старца Иосифа Исихаста, когда наше братство проживало в Новом Скиту и позднее, после 1990 года, когда оно обосновалось и заселило крупный общежительный Ватопедский монастырь.

Как ни странно, но сердце общежительного монаха может легче освободиться от любого страстного прилепления к вещам, чем сердце пустынника. Авва Геласий был пустынником, отшельником, а затем, по воле Божией, стал игуменом крупного общежительного монастыря со множеством монахов, имений и скота. Когда к нему пришел знакомый пустынник, с которым они раньше подвизались вместе в пустыне, и выразил свое беспокойство по поводу того, как бы ум аввы Геласия не пленился имуществом монастыря, бесстрастный, рассудительный и прозорливый авва Геласий отвечал пустыннику: «Насколько я могу судить, ты своим помыслом более прилепляешься к своей иголке, чем мой ум к имениям обители».

Идеал общинной жизни Церкви воплощается в монашеском общежитии. Цель общежительного монастыря — общение лиц. Поэтому институт монашества имеет огромное непреходящее значение для жизни мира. Но и в монашестве по достоинству уважают институты.

Вторая страсть – сластолюбие, связана со вторым монашеским обетом – девством и целомудрием. Разумеется, монах удалился от причин и, следовательно, от совершения греха на деле. Однако, для того, чтобы очистить сердце, нужно не только удалиться от любого греха по действию, но и от греха мысленного. Враг и страсти постоянно вкладывают в ум человека помысел сластолюбия. Необходимо, чтобы ум находился в состоянии крайнего трезвения и бодрствования, чтобы человек мог внимать и различать свои помыслы, склоняющие его к страсти, но и ум должен обуздывать эти помыслы. Это нелегко. Тяжела мысленная брань. Хранение ума является наиболее трудным для того христианина, который подвизается. А укрепляет ум в этой борьбе – постоянный покаянный настрой с непрестанным призыванием имени Божия, так называемая односложная молитва «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Апостол Павел говорит, что «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12.3). Следовательно, всякий раз, когда мы призываем имя Христово, с нами Дух Святой, а где действует Дух Святой, не может устоять никакой порок и страсть. Молитва, хранение ума породит чистоту сердца, и в сердце монаха процветет благоуханный цвет чистоты.

Страсть, которая борет человека до последнего издыхания, и, если возобладает, то соделывает сердце человека весьма жестоким и мрачным, это страсть славолюбия вместе с соименными ей гордыней и эгоизмом. Этой страсти может противостоять лишь смиренномудрие. А смиренномудрие может стяжать лишь тот, кто находится в послушании у Христа. Послушание являет нашу связь, нашу зависимость от Бога Отца, то, что мы не доверяем самим себе и не считаем себя чем-то важным, но что веруем, что все благое, что у нас есть, исходит от Бога.

Полагаю, что монахи превосходят мирских христиан в послушании. Поскольку монах живет таким образом, что вся его жизнь – это одно постоянное, беспрерывное послушание, то, что невозможно достичь, живя в миру, он в изобилие вкушает и плоды послушания. Настоящий послушник – кроток, смирен, говорит ласково, внушает доверие, общителен, тих, умеет прощать и любить: он стяжал ум Христов. Монахи или миряне, которые подвизаются, чтобы очистить сердце покаянием, постепенно начнут вкушать плоды добродетельного состояния и божественного просвещения. Но должно пройти много лет, обычно пятнадцать или двадцать, а то и больше, в зависимости от подвижнических трудов каждого и Божественного Промысла, чтобы человек мог утвердиться в добродетелях и усвоить себе божественную благодать. Тогда добродетели станут вторым естеством или скорее подлинным естеством человека. Молитва, чистота, кротость, непамятозлобие и любовь станут для него естественным состоянием. Человек тогда не сможет совершить какой-либо грех или поддаться страсти: он не сможет гневаться. В Отечнике приводится рассказ о двух старцах, которые никогда не ссорились друг с другом. Однажды первый сказал: «Давай-ка и мы попробуем поссориться, как это делают миряне, посмотрим, что это такое и что они ощущают при этом». Тогда второй отвечает: «А как мы это сделаем?» «На вот, возьми кирпич», — говорит первый старец, и скажи, что он твой, потом я возьму его и скажу, что он мой, и так мы поссоримся». И действительно, берет второй старец кирпич и говорит: «Это мое», «Нет, мое», парирует первый старец. «Ну, если это твое, тогда возьми его», — отвечает второй старец. Так они и не смогли поссориться даже нарочно, потому что в их сердцах обитал «миротворящий» Святой Дух.

Это добродетельное состояние, которое достигается покаянием во Христе, не должно быть опытным переживание лишь монахов и мирских христиан, но в обязательном порядке и властителей, и церковных и государственных органов, которые должны искренне служить ради спасения ближних и во благо страны.

В Ветхом Завете есть пример Иосифа Прекрасного, который для нашего времени выглядит особенно потрясающе. Иосиф был брошен в темницу из-за своей добродетели, так как не соблудил с супругой своего господина. И благодаря этой же самой добродетели он стал впоследствии властителем Египта. За свою честность, проистекавшую из его добродетели, он был просвещаем свыше, зная, как управлять всей страной, как увеличить производство материальных благ, чтобы, когда наступит период кризиса, сильного голода, смогли выжить не только жители Египта, но можно было бы напитать и другие народы.

«Добродетелью, — говорит святитель Григорий Богослов, — восхищается и супротивный, то есть враг». Истинно добродетельный на деле, а не тот, кто только рассуждает о добродетели и занимается морализаторством, производит впечатление своим разумом и честностью, и вдохновляет ближних подражать ему во благих делах.

Сегодня в нашей стране наблюдается кризис институтов. Такие институты, как семья, монашество, Церковь, родина, государство существовали издавна. Что же смогло повлиять на изменение представления об этих институтах у современных людей так, что они уже подвергают их сомнению и отрицают? С одной стороны, внешней, присвоение номеров людям и механизация общественной жизни, а с другой, внутренней, незнание правителями, что есть состояние добродетели, разрушает институты, потому что мы уважаем институты из-за правильного и добродетельного поведения тех, кто их представляет, отсутствие же покаяния принижает человеческую личность, делая таким образом институты безличными и бесчеловечными. Благодаря покаянию и добродетелям Церковь обеспечивает институты потенциалом в виде честных и благословенных людей, которые мудростью по Богу и разумом придают институтам авторитет и уважение. Институт — это стакан, а личность – это вода в стакане. Институт – это оболочка, а личность – содержание. Институт – это листья, а личность – плод дерева. Институт – это форма, а личность – сущность предмета. Личность – это первейшая ценность. Институт оценивается по личности. Если личности не живут сознательной жизнью, сознавая свою институциональную роль, тогда институты автоматически утрачивают свою ценность.

По сути мы сегодня столкнулись с кризисом не институтов, а человеческой личности на всех уровнях общества, в политике, в экономике, в искусстве, в науке, а также в любом виде управления. То есть кризис обнаруживается на антропологическо-онтологическом уровне. Человек эпохи постмодернизма забыл, что его онтологическим содержание является богоподобие. Он живет, не каясь, и не подвизается для достижения состояния добродетели. Как следствие, он не хочет заводить семью, не понимает сути монашеского служения, не любит свою родину, не хочет, чтобы им управляли, но и сам не может управлять должным образом.

В эти дни мы наблюдаем новое явление «возмущенного гражданина», а также бастующих демонстрантов. Сотни тысяч граждан вышли на улицы в знак протеста против событий в нашей стране. Но разве не полезнее было, если бы все эти люди ощутили дух покаяния и пошли бы молиться в церковь? Разве милостивый и человеколюбивый Господь не изменил бы ситуацию? Бог, который принял покаяние и внял молитвам ниневитян, не разрушив город, вопреки своей первоначальной воле, может поступить так же и в любом другом случае.

В прошлом Греция переживала и другие серьезные экономические кризисы и скорбное положение по причине войн, но выдержала, выжила, потому что живо было еще правильное представление об институциональной роли личностей, которые действовали как антитела. Необходимо покаяние, причем серьезное покаяние, глубокое покаяние с осознанием и тогда Бог нас не оставит. Экономический кризис – это следствие институционального и, по сути, антропологического кризиса. Как человек со своим страстным и помраченным умом, с корыстными интересами может правильно распоряжаться материальными благами? Пророк Давид говорит: «богатии обнищаша и взалкаша, взыскающие же Господа не лишатся всякого блага» (Пс. 33.11). Кто же эти богачи, которые взалкали? Дурные распорядители богатства, которые не жили в покаянии и не совершали добродетелей, но проводили время в корыстолюбии, удовлетворяя все свои сластолюбивые страсти. А кто те, которые не лишаться всякого блага? Это призывающие имя Господне, живущие в покаянии и соблюдающие заповеди Божии.

Блаженный старец Ефрем Катунакиотский нам рассказывал, что в трудные времена немецкой оккупации те монашеские братства на Афоне, которые исполняли свои духовные обязанности, не погибли, не страдали от голода, в отличие от тех братств, где был материальный достаток, но они пренебрегали своими духовными обязанностями.

Этот самый дух приняли и мы от наших старцев, и желаем передать его следующему поколению. Приоритеты, упорство в духовных вещах, в подвиге, в очищении сердца пламенным духом покаяния, в желанном прилеплении к любви Христовой, в служении живому личному Богу. А потому и в это трудное время для нашего монастыря, когда прошло уже приблизительно два с половиной года, как арестованы банковские счета, братия ни в чем не испытывала недостатка. Божия Матерь своим промыслом печется о нас и в самом малом. Братия растет, ей свойственны мир, единство и любовь во славу Христову.

У Ватопедского монастыря драгоценные духовные и культурные традиции. За свою многовековую историю обитель стала одним из крупнейших центров Православия, опытно следуя традиции исихазма, воспитав множество святых и одновременно ведя обширную миссионерскую деятельность, как в самой Греции, так и вне ее. Нынешняя братия Ватопедского монастыря в полной мере осознает духовную и культурную традицию обители и чувствует свою ответственность по отношению к греческой нации и Православию, а ее труды всегда совершаются в любви к ближнему и в согласии с духом ее духовных родоначальников: блаженного старца Иосифа Исихаста и приснопамятного старца Иосифа Ватопедского.

Все, что вы увидели до этого в документальном фильме, и то, что мы запланировали сделать, мы это сделаем во славу нашей Церкви, всего Православия вообще и во благо нашей родины. Родины, которая находится на весьма трудном изломе своей истории, и мы желаем, чтобы чуждые силы, которые всячески злоумышляют против нее, ее не одолели.

В завершение, хотел бы вас попросить, давайте все будем молиться в эти дни, когда празднуется схождение Святого Духа, кто как может и хочет, а Святой Дух да подаст всем грекам: начальствующим и подчиненным, да и всем людям на земле, дух покаяния, разума и мира. Аминь.

Доклад прозвучал в рамках Конференции Общества Друзей Ватопедского монастыря «Ватопед: Истина и мифы», состоявшейся в Салониках, 15 июня 2011 года.

 

Публикации