“Богородица Сумелийская, Понтийская Беженка”: Часть 3 – Из воспоминаний об одном паломничестве

2 апреля 2014

Продолжение, См. предыдущую статью…

Из воспоминаний об одном паломничестве к Богородицу Сумелийской

Два моих брата умерли еще до моего рождения, поэтому, как только родился я, моя бабушка побежала к соседям, взяла у них весы и стала взвешивать меня. Я весил две с чем-то оки (единица веса в Турции, Греции, Египте, около 1,28 кг). “Три оки воска отошлем Богородице”, – решила бабушка, имея в виду монастырь “Панагии Сумела”. Когда случалось мне заболеть, она говорила: “Светоч мой, не бойся, Панагия всегда с тобой…”

panagiasoumela01-600x600

Я не знаю, почему они не послали обетованный воск до того, как мне исполнилось 10 лет. Именно тогда бабушка сказала мне, что возьмет меня с собой к Панагии Сумелийской, чтобы я сам своими руками передал Ей обещанную свечу.

Она купила пять оки воска (две из них, скорее всего, были процентами за позднее исполнение обещания). Таким образом, в назначенный день она все это на меня нагрузила, и 22 августа мы вместе с другими паломниками отправились в путь.

Мы решили идти не 15 августа (день праздника Успения Богородицы), так как в этот день там было слишком много народу. Ведь бабушке хотелось тишины, чтобы она могла мне все спокойно показать и объяснить.

Она была настоящим кладезем премудрости в нашем селе, хотя не знала даже алфавита. Зато все остальное она знала лучше, чем любая другая женщина и множество мужчин вместе взятых.

Она знала, например, какие праздники были знаменательные, а какие – попроще. Она знала, когда наступает новолуние, а когда полнолуние. Знала, когда в феврале было 28, а когда 29 дней. Знала, когда начиналась Триоди и когда начинался праздник Ламбри (Пасха). Она знала наизусть и пела большинство церковных гимнов и песнопений.

Мы поднялись на Kaзуклу (высоту 2200 метров), и оттуда как на ладони увидели возвышающиеся высокие горы, густые кустарники, крутые скалы, прекрасные луга с пасущимися на них овцами, зеленые склоны, змеящиеся реки, коров с пастухами, лошадей с величественными всадниками – все это было окружено природой непревзойденной красоты. Мы увидели природу во всей ее первозданной дикости, с богатой растительностью и яркими, душистыми и красочными цветами.

Мы прошли под “обмолотом Aкриты” и увидели огромный камень, который бросил Aкрита с обмолота, чтобы убить дракона, после чего стали спускаться по скользкой тропинке к реке Сумела.

Здесь был совершенно другой пейзаж. Вековые ели переплетались между собой ветвями, образуя такую глубокую тень, что когда небо облачно, невольно казалось, что скоро наступит ночь.

Черный и темный цвет предстающей перед взором горы Мелас, рев быстротечной реки, крутая, черная скала, посередине которой гнездится монастырь – все это вдохновляет паломника, побуждая в нем благоговение, а детям может вскружить голову.

Мы прибыли в храм святой Варвары. У моей бабушки был знакомый в Санта, он как-то гостевал у нее, вот она и принесла ему угощений. Монах не сразу отпустил нас. “Сегодня вечером вам лучше остаться у меня, я вам постелю наверху. Монастырь переполнен, и вы не сможете отдохнуть”.

Мы остались на ночь. Мне он подарил большой плакат с великолепной иконографией, с изображениями чудес иконы Панагия Сумела и обычаев монастыря.

На следующий день мы отправились в монастырь. Внизу танцевали под звуки царги и кларнетов. Та бесконечная для меня еще маленького лестница, были переполнена поднимающимися и спускающимися по ней людьми.

Мы вошли в храм, и я внимательно стал всматриваться во все: глазами мерить высоту скального монастыря, интересоваться количеством и размером его комнат.

Ночная литургия, обычаи, связанные с основанием монастыря и парящий образ Пресвятой Богородицы на скале (три раза его снимали, три раза возвращался он на свое место), другие впечатляющие чудеса, связанные с иконой, порождали в моей душе глубочайшее почтение к этому монастырю. Еще не раз я ездил туда паломником, но впечатления от этого первого дня глубоко укоренились во мне.

На третий день бабушка повела меня в “Асклитарея” (кельи отшельников), многие выглядели заброшенными и ветхими, она объяснила мне их важность. Я спросил у нее, живет ли там сейчас какой-нибудь аскет, на что она ответила, что живет там только один отшельник. То ли из уважения, то ли из жалости, я попытался поправить крышу аскета, чтобы дождь не попадал в келью бедного старого отшельника.

На следующий день вместе с оставшимися (большинство паломников уже покинули монастырь) мы вернулись в деревню. Я целыми днями рассказывал своим сверстникам о том, что мне довелось увидеть и услышать в этом замечательном месте. Тот живописный плакат с обычаями монастыря я хранил как зеницу ока, как реликвию со времен турецкого разгрома Санты.

Е. Афанасиадис. Кастанья, Верия – Журнал “Понтийский Очаг”, 1951 г.

Источник: Воспоминания и памятники Понта. Стивен П. Таниманидис. “Богородица Сумелийская, Понтийская Беженка” , Том ΙΙ, стр. 444-446.

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

Публикации