Страница доступа для пользователей с частичной или полной потерей зрения
Α-
Α+

Святая Гора Афон и продолжение нашего существования (часть 1)

Выбор редактора - 13 Октября 2011
Святая Гора - 13 Октября 2011
Протопресвитер Георгий Металлинос

…«Каждый раз, когда Господь сподобляет меня бывать на Афоне, я снова уезжаю с чувством уверенности в том, что Святая Гора – сердце и пульс всего нынешнего Православия, – это «Salus Greciae» (спасение Греции – прим. пер.). Потому что, продолжая такой образ жизни, Афон представляет собой естественную преграду на пути любых искажений, откуда бы они не исходили, а, непрерывно следуя отеческой практике, он предлагает модель границ существования, могущих сформировать такого человека, который будет гармонично сочетать в социальном пространстве науку, технику и экономику – абсолютные ценности для нашего времени – в перспективе обожения».

На вершине Святой Горы Афон.

Я попытаюсь аргументировать этот вывод, основанный, как на личной уверенности, так и на самой исторической непрерывности Святой Горы. Конечно, спешу заметить, что говорить о Святой Горе и ее жизни, будучи «связанным делами житейскими» (2 Тим. 2:4), – не просто трудно, а поистине дерзко. Потому что, как может человек грешный, с нечистым сердцем и еще более нечистым языком говорить о Месте, где «стояша и стоят нози Господа», место, которое как «удел» Пресвятой Госпожи Богородицы, освящая живущих там, непрестанно порождает духоносных созерцателей? Простите мне мое дерзновение и проявите понимание по отношению к тому, что я не смогу разглядеть своими непричастными божественнному изменению плотскими очами.

1. Православие – общество спасения

Православие, как жизнь во Святом Духе, означает богообщение и человекообщение, богомужную действительность. Это крестный переданный сами Богом способ существования, как общение Бога и людей во Христе и людей друг с другом, как братьев и членов одного и того же Тела Господня. Таким образом, спасение верующих достигается не по отдельности и не независимо друг от друга (частным образом), но в конкретных духовных и бытийных (социальных) рамках, в неслитном и неразлучном соединении с божественной природой Иисуса Христа. Известно древнее изречение: Unus Christianus nullus Christianus (Один христианин – не христианин – прим. пер.). Церковь имеет свой способ существования, которые радикальным образом отличается от любого мирского объединения – общества.

Целью присутствия в мире церковного общества является «полное» (1 Фес. 5:23) вхождение каждого человека в Тело Христово для богочеловечивания во Святом Духе человека путем «изображения в нем Христа» (Гал. 4. 19). Лишь в этих рамках, определяемых с помощью параметров «жизни во Христе», может формироваться и совершенствоваться человек православной традиции. Потому что в этих жизненных рамках личная ответственность и усилия верующего согласуются и взаимно общаются с укрепляющей человеческой волей и умножающей человеческие силы Божественной и Спасительной благодатью. Вне общения с церковным телом не может быть естественного климата, делающего возможным действительно принять всего Христа в его всеобщности и полноте, и, следовательно, спастись. Потому что возрождение и совершенство во Христе требует вохристозирования (εν-Χρίστωση) жизни во всех ее измерениях, для того чтобы наша жизнь стал Жизнью Христа – Христожизнью. Именно это и означают эти слова Апостола: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31).

Следовательно, христианин не может духовно питаться Христом (напр., в своей вере и богослужебной жизни), а в социальном плане ожидать «спасения» от сил мира, к тому же неоднократно отождествляя себя с ними. Мы же и здесь повторим, что величайшая трагичность положения новогреческого общества состоит в том, что «веру» пропустили через партийные фильтры, так что и в отношении нас можно сказать то же самое, что провозглашали во времена своего всемогущества венецианцы: «Primo Veneziani, e poi christiani» (сначала венецианцы, а потом уже христиане). В отличие от этого обмиршвленного представления о христианстве, Христос требует от нас всей нашей жизни. «Сами себе и друг друга и в е с ь живот наш Христу Богу предадим».

2. Монашество – ковчег православного способа существования

Монашество, как таинственное горячее стремление («эрос» в оригинале – прим. пер) человека к Богу, заложено в естество всякой души. Душа наша сотворена христианкой и «христоцентричной», как отмечает отец Афанасий Евтич. Монашество – это из глубины души вопль человека, обращенный к Нетварному. Это подвиг и стремление к знаниям – единению с «непознанным» и «неприступным» Богом. Христианство, это вхождение самого Нетварного в тварное и присутствие Вневременного во времени и истории, предоставляет эту возможность приблизиться к превосходящему всякое чувство и знание и соединиться с Ним в лице сошедшего и вочеловечившегося Бога Слова, Господа нашего Иисуса Христа. Таким образом, Христос становится магнитом для человеческого сердца и абсолютной целью человеческого существования.

В жизнь Церкви входят именно для того, чтобы соединиться со Христом и достичь обожения. В этом и состояла абсолютная цель первых приходов-общин сразу же после Пятидесятницы. И именно эту неизменную цель преследует Церковь на протяжении всех веков, как это свидетельствуется на ее ежедневных богослужениях из богослужебных книг, формирующих и поддерживающих среди верующих Церкви отеческий образ мышления. Таким образом, жизнь на приходе означает – посвящение в образ жизни о Святом Духе с помощью старца-духовника с целью открыть сердце Нетварной Божественной Благодати. Решительное участие в этом процессе принадлежит духовнику-старцу, который на приходе отождествляется с «приходским священником» – служителем прихода. Он есть «духовный отец», по свидетельству Апостола Павла, который ведет к возрождению «во Христе Иисусе» и «через Евангелие». Существенные составляющие этого способа существования – духовность и общая жизнь (см. «но всё у них было общее». Деян. 4:32). То есть, речь идет об освящении всей жизни во всех ее измерениях. Вся жизнь становится жизнью Христа.

Апостолы организовали Церковь как в духовном смысле, так и в социальном, согласно желанию ее Основателя. Первая Церковь – Иерусалимская, возникла в иудейском и языческом окружении. В обществе, которое направляли и определяли законы и правила жизни – «системы», созданные человеком без Бога. Однако Церковь не отождествила себя с ними, а последовала собственному образу жизни, собственному образу существования в мире, образу, который предельно ясно описывается в Деяниях Апостолов, а после апостольского времени в других текстах, таких как «Дидахэ» или «Послание к Диогнету» и др. Архидиакона Стефана обвиняли в том, что он пытался передать своим единоплеменникам эту новую общественную жизнь и церковную структуру. Обвинение состояло в том, что он хотел изменить их «нравы» (образ общественной жизни), который, по их утверждению, был им дан Моисеем.

Постепенное обмирщение значительной части христианского общества в силу пережитых им обстоятельств (напр., гонения, ереси и т.д.), раскололо эту атмосферу и породило разнообразные препятствия для духовной жизни и духовного роста верующих. Непосредственным ощутимым результатом стало оскудение даров, но, конечно, не по причине их ненужности, а в силу отсутствия внутренних условий для их приобретения (очищение сердца под руководством просвещенного Духом Святым духовного отца). Уже к концу III века появляются коллективные тенденции бегства из мира (от мирских обществ), как это происходило и в Ветхом Завете.

Таким образом начинает «заселяться» пустыня, изменяться, благодаря массовому притоку христиан в город – антигород. Общежитие прихода, как жизнь в братстве и любви, то есть, как братство, переносится в «пустыню» и становится городом пустыни, а не просто каким-то религиозным сообществом. Этим «новым» городом является монастырь. Монастырь это целое и всеобщее сообщество. Как говорил отец Георгий Флоровский: «монастырь – это не просто религиозное сообщество, но скорее полная община, которая претендует на организацию всей жизни своих членов». Таким образом, эти христиане избегали нашей трагической ситуации существования в «двух царствах»: «царстве Кесаря» и «царстве Христовом». Монашество исходит не из отрицания жизни или мира, но из отказа от греха и утверждения истинной жизни – Христожизни. Монашество – то квинтэссенция христианства, его самое полное и последовательное самовыражение.

Следовательно, монастырь стал ковчегом спасения жизни во Христе, традиции, как продолжения жизни Церкви. Это не было бунтом против Церкви и ее иерархии, потому что происходило в лоне Церкви, как Церковь Церкви, при сохранении чистоты и подлинности церковной жизни. По словам отца Феоклита Дионисиатиса, монашество – это «Церковь, последовательно преследующая собственные цели, состоящие в утверждении Евангелия в мире и спасении души…Божественное жительство монахов, будучи в буквальном смысле слова отблеском жизни во Христе и формой последовательного усвоения христианского учения о совершенстве, создало и выдвинуло те основы, которые составляют то, что мы сегодня называем православной духовностью, дошедшей до нас в качестве отеческого предания».

Продолжение следует …

Источник: π. Γεωργίου Μεταληνού, Καθηγητού Παν/μίου Αθηνών, «Η Εκκλησία μέσα στον κόσμο», с. 224-231, εκδ. Αποστολικής Διακονίας της Εκκλησίας της Ελλάδος

Valid CSS!