Cвятой Иаков Цаликис из монастыря преподобного Давида Эвбейского (часть 1)

21 августа 2011

Откликаясь на любезное и братское приглашение авторитетного журнала «Пятый элемент» и побуждаемые призывом уже покойного ныне святого старца Паисия, содержащимся в предисловии к его книге о Хаджи-Георгии, что «всегдашний священный долг потомков – писать о божественных деяниях святых отцов, бывших в их время, и об их ревностных подвигах с целью приблизиться к Богу», с Божией помощью, призывая благословение приснопамятного святого старца Иакова, мы попытались составить по возможности краткий текст, посвященный памяти блаженнопочившего старца.

Происхождение и семья

Приснопамятный старец Иаков родился 5 ноября 1920 года от благочестивых и праведной жизни родителей: Ставроса Цаликиса и Феодоры, дочери Георгия и Деспины Креммидасов, в благословенной и обагренной кровью давшей миру множество святых малоазийской земле в макрийском Ливисионе, небольшом городке, из прибрежных городков ионийской земли на той же примерно высоте, что и Кастеллоризо. У родителей старца родилось девять детей, но Господь попустил жить только трем.

Семья старца была одной из наиболее зажиточных в округе, однако их самым большим богатством было их благочестие и непорочная христианская вера, имевшая глубокие корни. Семья могла похвалиться тем, что в ее генеалогическое древе было семь поколений иеромонахов, один епископ и один святой. Однако скорбные события Малоазийской катастрофы, зверства и преступления дикарей младотурок и кемалистов в отношении тысяч греков Малой Азии и Понта, которые начались уже с 1915 и 1917 гг., и продолжаясь до 1920 года, затронули и семью старца Иакова. Его дедушка и крестный, Георгий Креммидас, поистине человек Божий, его дядя, доктор Хаджидулис, а также многие из домашних были схвачены турками и в продолжение губительного перехода в составе рабочих отрядов в глубины Турции умерли от издевательств диких и кровожадных турецких охранников и солдат недалеко от Нигди. Его отец, Ставрос Цаликис, был захвачен вместе с прочими представителями мужского населения Ливисиона в начале 1922 года. После страшных злоключений, бесконечных болезненных переходов и принудительных работ на рудниках, в каменоломнях и других места, его отвели в район Трапезунда и заставили строить больницу.

Изгнание

Отец Иаков, тогда двухлетний ребенок, вместе со своими бабушкой, матерью, братом, четырехлетним Георгием, и сестрой, Анастасией, которой только исполнилось сорок дней, были изгнаны со своей родины, Ливисиона, вместе с прочими женщинами, детьми и стариками, ограбленные до нитки и страшно измученные турками, которые отныне стали для греков лишь головорезами, грабителями и насильниками. «Скорбь, и плач и рыдание многое…». Корабли, перевозившие измученных голодом, жаждой и вшами греческих беженцев бросали якорь в Пирее. «Когда мы сошли в порту Пирея, – рассказывал сам старец, – несмотря на свой младенческий возраст, я помню, как мы впервые в жизни услышали, как некоторые из греков хулили Бога. Тогда моя бабушка заметила: «Куда мы приплыли? Лучше вернуться назад, чтобы нас убили турки, чем слышать такие слова. В Малой Азии мы и не знали о таком грехе». Эти слова, сказанные бабушкой старца Иакова, показывают, насколько жители Малой Азии жили Богом.

Отец Яков в своей келлии среди детишек его родственников и духовных чад

Из Пирея корабль, перевозивший и семью старца, отплыл на Итею, где они сошли на берег вместе с остальными беженцами и далее пешком прибыли в деревню Агиос Георгиос в Амфиссе, где вместе с другими семьями в трудных условиях прожили два года в тесном и длинном амбаре.

Через два года промысел Божий привел в тот район, где они жили, в поисках работы отца старца, который убежал от турок, несмотря на то, что они стерегли его, как зеницу ока, потому что он был у них за бригадира. Так удивительным образом он снова соединился с семьей.

Тяга к Богу

Пятилетним ребенком старец Иаков играл таким образом, что брал черепичку, клал на нее уголек с треножника, на котором готовили пищу, и с пением «алуйя-алуйя» (аллилуйя) кадил свою семью и все семьи беженцев, которые жили в амбаре, отгородившись друг от друга одеялами. Они жили в амбаре, потому что им обещали, что скоро их переселят в другое место, дадут земли и построят дома…

Маленький Иаков совсем не выходил играть на улицу, он не выносил, когда деревенские детки, а вместе с ними дети беженцев произносили плохие слова, хотя и не понимал их смысла. Он предпочитал каждый вечер вместе с бабушкой и матерью зажигать лампадки и просил бабушку рассказывать ему жития святых и об иеромонахах из их рода.

На жительство в Северную Эвбею

В конце 1925 семью старца Иакова вместе с другими беженцами переселили в деревню Фаракла в Северной Эвбее. Сначала они жили в каких-то палатках, а потом через два года переехали в небольшие дома, при этом занимались обработкой земли.

Домик отца Якова в деревне Фаракла

Отец старца был отличным мастером, и народ предпочитал пользоваться его услугами, поэтому его часто не было дома. Таким образом определяющую роль в жизни старца Иакова сыграла личность его матери, Феодоры. Будучи украшенной добродетелями веры, благочестия, милосердия, воздержания (поста-целомудрия), трудолюбия и хозяйственности, она с любовью и терпением передавала их нежной душе своего ребенка – Иакова. Она же научила его молиться и полагать многочисленные поклоны. С шести лет, не зная еще грамоты, маленький Иаков знал на память Божественную литургию и один тихонько пел ее почти без ошибок. Он так полюбил поклоны, что даже по воскресеньям, когда засветло приходил в церковь помогать сначала в алтаре, а потом на клиросе, до тех пор, пока не собирался народ, он постоянно клал земные поклоны.

Так старец Иаков рассказывал: «Как-то раз воскресным утром священник увидел, что я делаю поклоны в алтаре и сказал: «Дитя мое, Иаков, сегодня воскресенье, Господь воскрес, сегодня не полагается класть поклоны». А я ответил ему: «Отче я делаю поклоны, потому что так меня научила мать».

Также говорил старец: «Когда служил деревенский священник, в тот момент, когда певчие пели “Иже херувимы тайно образующе…”, я слышал взмахи крыльев вокруг святого Престола. «Я думал», рассказывал старец, – что у священника нет тела. Он ангел. Я говорил себе, что у него две кости на плечах наподобие вешалки и на них висит ряса».

Так видела священство детскими глазами его чистая душа. Он видел в священнике земного ангела, служащего вместе с Херувимами и Серафимами. Да таково на самом деле и есть все, что связано с Богом.

Любовь к церковной жизни

Любовь маленького Иакова к проскинитариям и сельским часовням побуждала его постоянно посещать и часовню святой Параскевы, находившуюся недалеко от деревни на холме, где в первые годы также функционировала и школа, куда он ходил. Зажигая лампадки и ухаживая за ее храмом, этот восьми-девятилетний ребенок имел благословение неоднократно вживую видеть святую. Следуя совету матери, в одно из явлений он попросил святую «рассказать ему о его судьбе». И святая Параскева отвечала: «Послушай меня, Иаков. Ты увидишь большую славу, много народа будет приходить, чтобы встретиться с тобой, много денег пройдет через твои руки, но у тебя не останется». И все это на самом деле подтвердилось.

Великий дар веры и смирения маленького Иакова, а также молитвы его преподобной матери, были причиной тому, что старец Иаков с детства имел живую и поистине удивительную связь с Божией матерью и святыми. Так, вполне просто, вполне естественно он видел, как его благословляет и исцеляет от серьезной болезни святой Харлампий, маленькая чудотворная серебряная иконка которого из Малой Азии имелась в их доме – передававшаяся по наследству святыня возрастом около шестиста лет. Также просто и естественно позднее он прибегал к благодати Божией Матери и со слезами просил Ее, говорил с ней, как ребенок разговаривает со своей матерью, перед Ее чудотворной иконой, называемой Гостеприимная, которую принесли для поклонения в соседнюю деревню. Он видел как Божия Матерь почти сразу же исцелили его больные ступни, из которых вытекала жидкость, и которыми он, мучаясь, прошел два часа, чтобы приложиться к иконе.

Святая жизнь маленького Иакова была причиной того, что односельчане, а также жители соседних деревень, куда он ходил либо помогать отцу, либо петь своим мелодичным и величественным голосом на праздниках, уважали его и считали чадом Церкви, чадом Божиим. И он стал их прибежищем. С девятилетнего возраста он был для всех врачом. Сам же старец, шутя, рассказывал позднее: «Я не знал ничего. У меня был молитвослов, и какая молитва мне попадалась в тот момент, ту я и читал, крестил их, кропил святой водой, и они выздоравливали». Итак, с малых лет он служил Богу и, более того, был наделен даром исцелений и прозорливости, поскольку своим чистым сердцем и умом, которые стяжал подвигом и молитвой, он провидел приближение страшных бед из-за Греко-итальянской и Второй мировой войны.

В сельской начальной школе, которую посещал, во всех классах он занимался на отлично. Мальчик производил такое впечатление, в том числе и своим поведением, что маленького Иакова уважал и учитель, которым вместе с инспектором настаивали на том, чтобы родители послали его продолжать обучение в гимназию в Халкиду, чтобы напрасно не пропадал такой ум. Но его отец не разрешил, поскольку боялся, как бы его чадо не попало в разнообразные ловушки, которыми грозило пребывание в обществе.

Так юный Иаков остался в деревне и работал как на своих полях, так и за плату на чужих. Затем отец взял его с собой помощником на стройку.

Первые шаги в подвижничестве

Иаков, подросток 13-14 лет, постепенно становился маленьким подвижником. Весь день он проводил на работе за кусок хлеба или, помогая односельчанам, которым всем весьма сострадал и не отказывал в случае, когда у него просили руку помощи, а вечером, приходя домой, молился и клал поклоны. Поклоны, которые он клал ночью, в возрасте 15-16 лет доходили до двух и более тысяч. Да и в отношении поста он весьма себя понуждал. Длительные периоды времени, с воскресенья вечера до субботы, когда ходил на литургию, он ничего не вкушал. Он причащался, вкушал антидор и затем принимал какую-то легкую пищу. В воскресенье он ел как обычно. Но во время немецкой оккупации от подвигов невольно два или три раза его здоровью грозила опасность, потому что случилось ему после недельного полного воздержания встретить один раз голодных детей, а другой раз стариков, которым он отдал свое трех-четырехдневное пропитание, сам оставшись ни с чем.

Вход в аскитирий в монастыре преподобного Давида Эвбейского

Не обходилось, разумеется, и без иронии и насмешек со стороны некоторых односельчан. Но юный Иаков не отвечал и не воздавал тем же. Фраза «спасибо дядя-Йоргос», вошла в притчу в деревне Фаракла и окрестных селениях. Это был ответ юного тогда Иакова на каждый грубое ругательство его односельчанина дяди Йоргоса, который мало того занимал его очередь на поливку полей, так и когда юный Иаков защищал свое место в очереди, ругал его грязными словами. В черные дни 1942 года двадцати двух летним юношей старец Иаков пережил сильную и боль и глубокую печаль из-за кончины своей матери Феодоры, с которой у них была крепкая природная и духовная связь, и которая сподобилась преподобнической кончины, узнав о ней от ангела, известившего ее за три дня до этого.

Но и после смерти, явившись ему во сне, а также своими поучениями она укрепила и утешила его душу. Он продолжил также подвизаться до двадцати семи лет, когда был призван в армию, с задержкой, конечно, поскольку из-за объявления войны сложились ненормальные условия: оккупация, партизанская война, и его не призывали.

Служба в армии

Его призыв, 1947 год, пришелся на время гражданской и братоубийственной войны на нашей родине. Благодаря вере в Бога, молитве и молениям, никогда не расставаясь с чудотворной иконочкой святого Харлампия, уважению и подчинению старшим по званию, трудолюбию и скромности, ему удалось справиться с многочисленными трудностями и испытаниями, с которыми столкнулся на протяжении трехгодичной службы сначала в Волосе, а затем в Пирее. Он никогда «не подстраивался» под неуместные и непристойные желания некоторых из своих сослуживцев и поэтому, по крайней мере, вначале, ему пришлось бороться с их насмешками и издевательствами. Но своей праведной жизнью он научил многих, и в конце все его полюбили, потому что в их трудностях и болезнях он был всегда рядом с ними.

Отец Яков в армии с командиром полка и сослуживцами

Старец Иаков и в армии продолжал нести свой подвиг. Никогда на протяжении всей службы он не вкушал по средам и пятницам пишу с маслом, а также во время Рождественского и Великого постов. Но это давалось, конечно, с великими жертвами…

Неописуемым было его удовольствие заходить во все крупные храмы и церквушки, попадавшиеся на пути от Пирея до Афин. Это был почти ежедневный пеший переход, оставивший, естественно, свои следы, которые проявились позднее.

Молитвы, которые его настойчиво просили почитать в доме члена апелляционного суда в Афинах, и молитвы, которыми он молился на службе, избавили эту семью от беса, которого супруга страждущего видела выходящего из их дома в виде страшного черного пса со словами: «Меня прогнал тот костлявый». Подобные благодеяние были оказаны и другим.

Демобилизовавшись в возрасте тридцати слишком лет и, по заповеди матери, выдав замуж свою сестру, «евангельски» пожив в мире, он избрал монашескую жизнь, которую желал всей душой с малых лет.

Следующая часть …»

Источник: αρχιμ. Κυρίλλου ηγουμένου της Ιεράς Μονής Οσίου Δαυΐδ του Γέροντος και των πατέρων αυτής, π. Ιάκωβος Τσαλίκης ένας σύγχρονος άγιος Γέροντας, μέρος β΄, с. 127-132, Περιοδικό Πεμπτουσία, τεύχος 8, Απρίλιος – Ιούλιος 2002

Публикации