«Выше закона только любовь»

25 ноября 2011

Евгений Леонов родился в Москве 2 сентября 1926 г. Жил с семьей в коммунальной квартире. Предвоенное детство Жени прошло, естественно, в мечтах стать летчиком. Когда началась война, он окончил семь классов и поступил на авиационный завод учеником токаря.

Разве готовило к актерству такое детство? Но эти жизненные «накопления», эти эмоциональные впечатления и нравственные уроки нелегкой жизни определили характер леоновского героя, круг его художественных идей. В сознании Леонова искусство никогда не было развлечением, но — школой человечности.

В 1943 г. Женя, неожиданно для самого себя, сдал экзамены в Московскую театральную студию. …Трудно сейчас поверить, что его актерская карьера началась с роли Лариосика в булгаковских «Днях Турбиных». Добродушный внешний вид, улыбчивость и жизнерадостность, наряду с ярким комедийным дарованием, обеспечили Леонову широкое признание с самых первых, еще небольших ролей в театре и кино. Особой любовью многих поколений зрителей до сих пор продолжает пользоваться его работа по озвучиванию «мультиков», и прежде всего — блистательно выполненная за кадром роль Винни-Пуха.

Когда Евгения Леонова спрашивали, почему он стал комиком, он смеялся: «Потому что у меня лицо круглое».

Из «Писем сыну»:

Ленинградский художник Михаил Беломлинский на днях подарил мне книжку английского писателя Джона Толкина, которую иллюстрировал; оказывается, он изобразил героя сказочной повести хоббита Бильбо очень похожим на меня…
«У хоббитов толстенькое брюшко, одеваются они ярко, преимущественно в зеленое и желтое… У хоббитов длинные темные пальцы на руках, добродушные лица, смеются они густым утробным смехом, особенно после обеда, а обедают они, как правило, дважды в день, если получится».
Копия, не правда ли?

Звездный час Евгения Леонова наступил в 1961 году, когда на экраны вышла комедия Владимира Фетина «Полосатый рейс». В этой картине актер сыграл буфетчика Шулейкина, выдающего себя за укротителя тигров. Сыграл блистательно, с наслаждением, не боясь откровенного фарса, в то же время оказавшись трогательным в своем наивном простодушии. Именно эта роль принесла актеру всенародную славу. Со всех сторон посыпались многочисленные предложения от режиссеров. Но это были стандартные комедийные роли…

И вот тот же Фетин, открывший для зрителей комедийного актера Леонова, спустя три года поразил зрителей Леоновым-драматическим артистом: он поставил мелодраму «Донская повесть» по рассказам Шолохова — о трудной судьбе донского казака Якова Шибалка, принявшего революцию, и о его трагической любви к женщине, не разделившей его взглядов. Вот этого-то казака и сыграл Леонов, что стало совершенно неожиданным для всех — и для зрителей, и для критиков.

Режиссер Андрей Гончаров:

«Евгений Леонов был великим русским комиком. А знаете, что такое русский комик? Это обязательно, непременно — еще и трагик, в нем должна быть романтическая слеза, звучать интонация трагедии».

Драматический талант артиста проявился и на сцене. В 1963 г. в «Трехгрошовой опере» Брехта Леонов сыграл Пичема, строя роль на контрастах. Его Пичем — жестокий, коварный и… жалкий, несчастный старик. Погруженный в «работу» растления людей, безжалостный к своим жертвам, Пичем-Леонов сам оказывается жертвой.

А в 1966 г. — одна из двух главных ролей в «Антигоне» Ж. Ануя. Леонов-Креон предлагал Антигоне компромисс не как подлость, а как благо, как разумное понимание жизни. Он не презирал, не игнорировал стремлений Антигоны к идеалу. Он ей предлагал осмыслить свой выбор…

Из интервью:

— Про какого человека Вы могли бы сказать, что он добрый?
— Добрый человек, в моем понимании, тот, кто привык не брать, а отдавать… Всегда есть возможность чем-то поделиться. А человеку подчас бывает достаточно одного доброго слова, чтобы почувствовать себя окрыленным. И очень важно, чтобы это было при жизни человека…

«Старший сын» — фильм по пьесе А. Вампилова. Возможно, именно роль Сарафанова вобрала все самые яркие черты Леонова-актера, во всей полноте проявила его самобытный драматический талант: мастерство психологического анализа, ироничные и забавные нотки простодушия, непревзойденный, тонкий артистизм, душевную незащищенность. Сарафанов Леонова — чудак, ранимый и великодушный. Его сбивчивая речь афористична: так выдает себя органическая неспособность человека к красноречию. Он говорит только самое важное, чего нельзя не сказать. Это и оказывается незамысловатой житейской, а чаще жизненной мудростью.

Из «Писем сыну»:

Андрюша, ты люби меня, как я люблю тебя. Ты знаешь, это какое богатство — любовь… А может, на самом деле моя любовь помешала тебе быть примерным школьником?.. Помнишь, ты строил рожи у доски, класс хохотал, а учительница потом долго мне выговаривала. Вид у меня был трижды виноватого, точно я стою в углу, а она меня отчитывает как мальчишку… «Ну, думаю, дам сегодня затрещину, всё!» С этими мыслями пересекаю школьный двор… От волнения не могу сесть ни в такси, ни в троллейбус, так и иду пешком… Женщина тащит тяжелую сумку, ребенок плачет, увидев меня, улыбается, спиной слышу, мать говорит: «Вот и Винни-Пух над тобой смеется…» Незнакомый человек здоровается со мной… Осенний ветерок обдувает меня. Подхожу к дому с чувством, что принял на себя удар, и ладно. Вхожу в дом, окончательно забыв про затрещину, а увидев тебя, спрашиваю: «Что за рожи ты там строил, что всем понравилось, покажи-ка». И мы хохочем. И так до следующего вызова.

Евгений Леонов с сыном

Спектакль «Вор» в московском Ленкоме. Пойманного на огороде вора привели в дом, где живет патриархальная семья, пригнутая к земле крестьянским укладом, а теперь еще и плотно сбитая страхом: война идет. На протяжении всего действия вор не произнес ни одного слова, но происходящее было связано только с ним, посягнувшим на их кровное. О воре то твердили откровенно, будто нет его вовсе, будто не живой человек он, то словно забывали, говоря о Боге… Евгений Леонов не играл отца — он жил на сцене: «Мы семья, кровь в нас одна! Совесть у нас одна, а он хочет человека убить!» — он жил болью истинно верующего человека. И взрывался сын: «Что есть совесть? Вам для вашей лжи нужна ваша вера!»

А человека всё же убили. Младшего сына. Проезжая мимо, пристрелили фашисты, не зная и не думая о том, в кого стреляют. И его принесли в дом. И прибившись друг к другу — и вор с ними — долго на него смотрели в немом молчании. «Спектакль окончен. Просьба не аплодировать», — звучал усиленный микрофоном голос. И зал не шевелился.

Из «Писем сыну»

…Знаешь, что это такое — тишина?.. Бытовая тишина — это так приятно, она ни к чему не обязывает, сиди себе посиживай… Но… есть еще какая-то тишина… Тишина, которая возникает во мне, в тебе, в нас, когда не слышишь шума, сидишь, думаешь, погружаешься в себя — это внутренняя тишина, она не связана с шумом на улице, она в самом себе… Тишина — это какое-то особое состояние мира и человеческой души. Мне кажется, мы себя чувствуем частичкой природы, каплей океана в тишине, и только. Вне тишины нельзя понять красоту. Тишина — это жизнь, всё великое совершается в тишине. Тишина — это уважение людей друг к другу, это нежность и любовь…

Во время съемок фильма «Легенда о Тиле» артисты жили в подмосковном доме отдыха. С работы приходили усталые. И вот повара, испытывая огромную любовь к Евгению Леонову, который играл роль толстяка Ламме, решили порадовать его и испекли небольшой пирог, искусно добившись скульптурного сходства с лицом артиста. Уставший и голодный Леонов поднес его ко рту и съел в одну минуту.

– А вы не заметили, на кого был похож пирог? — спросили повара.

– На торт «Наполеон», — ответил артист. — Очень похож!

Из «Писем сыну»:

…Не понимаю, Андрей, почему тебя обижает, что меня называют комиком… Феллини, например, великую Джульетту Мазину считает «настоящей клоунессой». Клоунский дар главный режиссер кинематографа считает высшим актерским даром. И я с ним согласен… У меня есть одна душевная актерская тайна: я придумал сюжет для себя и для Мазины. Слушай!
Муж и жена, немолодые, как раз нашего возраста, он русский, она итальянка. Встретились в Сопротивлении, поженились. Венчались дважды — в католической церкви и в православной. Он — ей назло, хотя не религиозен, как она. Два характера. Всю жизнь решают и не могут решить один вопрос: где жить, в России или в Италии? После войны заспорили по дороге и так с того места не сдвинулись. Построили нечто вроде трактирчика или заезжего двора, где намешаны русские и итальянские привычки, кушанья, песни. Все русские, побывав у них, возвращаются в Россию. Все итальянцы — в Италию. С каждым они собираются в путь. И остаются. Комедия. Любовь.
Два клоуна, два нежных существа в мире, не приспособленном для них, не имеющем в своем вселенском уставе пункта о любви…

Несчастье произошло с Леоновым летом 1988 года на гастролях в Германии, в Гамбурге. На третий день после спектакля артисту стало плохо. Врач, приехавший на «Скорой», сказал, что его необходимо отвезти в больницу. По дороге у Евгения Павловича остановилось сердце…

Леонов пролежал в коме шестнадцать суток. Все эти дни с ним рядом находились жена и сын. Андрею так и сказали: «Сиди и беседуй с ним и с Господом. Если он тебя услышит наверху, отец вернется».

Он вернулся. А спустя четыре месяца уже репетировал роль Тевье-молочника в новом спектакле «Поминальная молитва».

Из интервью

— Вы человек верующий?
— Меня смущает, что сейчас все веруют… Мы с Колей Караченцовым возвращались рано утром. В семь у церкви уже стояло человек пятьдесят. Они истинно верующие? Кто-то там окунается в святую воду, принимает крещение. Я смотрю, очереди в простынях стоят… Мне почему-то стало казаться, что мы неправильно все это делаем. Кампанейски…
— А сами Вы в церковь ходите?
— Не для всех, для себя…

Тевье, которого актер продолжал играть даже после перенесенной операции на сердце, стал последней ролью Евгения Леонова. 29 января 1994 г. он умер, собираясь ехать в театр. Когда зрителям объявили, что спектакль не состоится из-за смерти актера, ни один не сдал билет. Из ближайшего храма принесли свечи, и народ весь вечер простоял с ними у театра.
Из выступлений перед зрителями
Я всегда помню слова Антона Чехова: «Надо нести свой крест миру…» Вот я так и стараюсь делать- нести свой крест и веровать. А потом может и воздастся…
Полная доброго юмора и до ужаса трагичная роль еврейского молочника Тевье, по словам режиссера Марка Захарова, «обрела характер прощания и заповеди», стала завещанием мастера, призывавшего любить жизнь несмотря ни на что.
Из последнего интервью (декабрь 1993 г.)
— А заветная мечта у Вас есть?
— …Мне хочется, как и всем, удержаться на том уровне, который позволил бы потом сказать: «Выше закона может быть только любовь, выше правосудия — только милость, выше справедливости — только прощение».

Подготовил Евгений Новицкий

Источник: sobranie.org

Публикации