Дело Галилея (часть 5)

10 декабря 2011

«… Предыдущая часть

Осуждение Галилея 1633 года

В 1620 году умер кардинал Беллармин, а в 1623 папа Григорий XV. Его место занял кардинал Маффео Барберини, принявший имя Урбана VIII. Вся прогрессивная Европа отнеслась к его избранию с одобрением. Это был человек большого ума и высокой культуры, кроме того, он состоял членом Академии Линчеи, и будучи юристом, имел талант дипломата.

По отношению к теории Коперника папа с самого начала продемонстрировал терпимость, хотя, разумеется, он не выступал в ее защиту. Он оставался при своем мнении, что любая астрономическая теория останется лишь гипотезой и не может быть доказана. Но вместе с тем новый папа высказывал свое почтение и восхищение по отношению к Галилею. Более того, в 1616 году кардинал выступил против объявления теории Коперника еретической.

Бернини Джованни Лоренцо. Портрет папы Урбана VIII. 1632

Можно представить себе какие чувства испытывал Галилей, когда папой стал этот человек. Но хорошие новости на этом не кончились – папа назначил председателем Палаты Вирджинио Чезарини, большого друга Галилея, и утвердил Чамполи, верного сторонника Галилея, в должности секретаря Отдела папских грамот, одновременно назначив его своим тайным советником. Все эти изменения заставили Галилея надеяться на благополучный исход в его начинаниях.

В 1624 году Галилей решается ехать в Рим для выражения почтения новоизбранному папе, преследуя, однако, свою цель – посмотреть стало ли возможным изменение отношения Церкви к учению Коперника. Однако надеждам Галилея не суждено было сбыться. Уже в дороге его застает известие о смерти Чезарини. И если в первой беседе с папой, продлившейся около часа, Галилей выражал свое удовольствие, то последующие беседы, затрагивающие уже более конкретные проблемы, оставили его неудовлетворенным. Ученый ожидал не тех ответов, которые дал ему папа по поводу учения Коперника: несмотря на то, что теория представляет определенную опасность Церковь не осуждала ее, и не собиралась осуждать, как еретическую; не высказывала боязни, что когда-нибудь будет доказана ее истинность. Папа восторгался Галилеем, как математиком, но проявлял базировавшийся на богословских доводах скептицизм по отношению к способности науки раскрыть тайны вселенной. Скептицизм этот со всей очевидностью контрастировал с убеждением Галилея, что человеческий разум способен постичь зашифрованные письмена в книге природы. Однако был и положительный момент – папа не был реакционером и Галилей почувствовал за собой возможность снова говорить об учении Коперника, с оговоркой, что это лишь гипотеза. Внутренне приготовившись к уступкам, Галилей решил еще раз попробовать показать, что эта гипотеза не только превосходит остальные, но и наиболее вероятна из всех возможных.

Понимая, что резкие шаги в сторону немедленного осуществления планов могли сподвигнуть таких людей, как Каччини или Коломбе, поднять шум, Галилей с друзьями решили, соблюдая меры предосторожности, продвигаться вперед постепенно. Галилей вернулся домой с рекомендательной грамотой от папы и приступил к работе.

Галилей решает развить свою теорию о приливах и отливах: «Сейчас я вновь вернулся к вопросу о морских приливах и отливах и пришел к следующему убеждению: если Земля действительно неподвижна, то чередование приливов и отливов было бы невозможным; если же она совершает все описанные выше движения, то тогда приливы и отливы непременно возникают, подтверждая все произведенные над ними наблюдения», пишет он Чези в сентябре 1624 года. Постепенно Галилей склоняется к мысли написать книгу об устройстве вселенной, о которой уже ранее упоминал в «Звездном вестнике».

К 1630 году творение Галилея было закончено. В нем обсуждался широкий круг вопросов. Галилей написал книгу в форме диалога между тремя собеседниками: это был последователь Коперника Сальвиати, перипатетик Симпличио и третий – Сагредо, нейтральный участник разговора, которого остальные пытались перетянуть каждый в свою сторону. Таким образом, Галилей не отвечал напрямую за слова последователя Коперника, однако в уста этого героя вкладывал лучшие объяснения, на какие был способен. Доводы же последователя Аристотеля были значительно более слабыми. Беседа в «Диалоге» разделена на четыре дня. В первый день были рассмотрены общие положения, на которых основываются системы мироздания. Необходимо было опровергнуть учение Аристотеля о принципиальном различии подлунного и небесного миров. Доводы сводились к отрицанию двух типов «естественного движения». На возражения Симпличио о том, что учение Аристотеля о неизменной природе небесных тел основано на чувственном опыте, Сальвиати ссылался на результаты многих новейших открытий, сделанных с помощью телескопа. Главная тема второго дня – суточное движение небесных тел. Объяснения ему может быть два: либо движется Земля, либо остальной мир за исключением ее. Сальвиати приводит разные аргументы в защиту учения Коперника. Высказывает также новые принципы динамики, над которыми давно работал Галилей. На третий день ставится вопрос о движении Земли вокруг Солнца. Неизменность величины, неподвижность звезд и их расположение относительно друг друга в течение всего года Сальвиати объясняет как и Коперник тем, что они настолько далеки от Земли, что разницы мы не замечаем. Затем он переходит в наступление, раскрывая слабости Птолемеевской системы: сложность и умозрительность эпициклов, необъяснимость явлений, наблюдаемых в телескоп, солнечных пятен. Здесь Сальвиати тщательно описывает математические доказательства и анализирует траектории. Четвертый день – кульминация всей книги. Основная его тема – морские приливы и отливы, которые Галилей считал самым убедительным доказательством в пользу теории Коперника. Приходилось считаться с мнением, что на приливы и отливы влияет Луна, но это мнение названо оккультным и признающим особую власть Луны над водой. Являясь вершиной доказательств Галилея, оно оказывается самым слабым аргументом. Несмотря на то, что открытого вывода Галилей не сделал – по контексту не было сомнений, что побеждал в споре именно последователь Коперника.

3 мая Галилей прибыл в Рим и получил аудиенцию у папы, после которой был сделан вывод, что папа не против публикации труда Галилея. За получение разрешения был ответственен отец Риккарди, который также положительно относился к Галилею еще с прошлого его визита в Рим. Однако, прочитав диалог, управляющий папским дворцом пришел в замешательство. Он решил, что необходима повторная цензура, вступление и послесловие, в которых определенно указывалось бы на то, что речь идет о гипотезе. Цензура была поручена Рафаэлю Висконти, профессору математики, который внес некоторые поправки, но в целом одобрил книгу. Затем отец Риккарди обратился к папе для обсуждения титульного листа книги. Тот велел сменить название «Диалога о морских приливах и отливах» на «Диалог о двух главнейших системах мира». Очевидно, папе не хотелось, чтобы уже из заголовка было видно построение книги на идее приливов и отливов. Впоследствии, папа утверждал, что не давал согласия на печатание ни в первый раз, ни сейчас. Однако Галилей покинул Рим, убежденный в том, что цель его путешествия достигнута. Очевидно, благосклонность папы и его двора объяснялась тем, что кроме Риккарди и Висконти никто не имел представления о подлинном содержании книги.

«Диалоги» Гаилея

Напечатан «Диалог» был в 1632 году, началось его распространение по Италии и Европе. Друзья и почитатели с восторгом встретили книгу. Однако было высказано много возражений в связи с подтверждением системы гелиоцентризма явлением приливов и отливов. В середине лета с текстом книги ознакомился папа, после чего начинаются меры против этой книги. Все экземпляры трактата велено собрать. Обвинения были следующими: 1) вступительная часть напечатана отдельно и другим шрифтом, создается впечатление, что она чужеродна; 2) высказывания папы Урбана VIII были сведены к единственному, вложенному в уста Простака Симпличио. Утверждение, что книга напечатана с разрешения папских советников, только разозлило папу: Чамполи и Риккарди уже попали в его немилость по другим причинам. В архивах был найден документ, который говорил о том, что в 1616 году Галилею было запрещено обсуждать подобные взгляды. Если было бы доказано, что в «Диалоге» Галилей занимался оправданием идеи гелиоцентризма, это могло бы его погубить. А именно такой вывод и сделала комиссия, созданная для разбора дела Галилея.

Требование приехать в Рим застало Галилея врасплох. Некоторое время он отказывался приехать в Рим, ссылаясь на нездоровье (и нет оснований полагать, что это была лишь пустая отговорка), чем вывел папу из себя. 13 февраля 1633 года он прибыл в Рим и разместился в резиденции посла Тосканы на вилле Медичи и ожидал дальнейших указаний. Наконец, Галилей был вызван в инквизицию. В тот же день был совершен первый допрос Галилея, в ходе которого выяснилось, что предписания, запрещающего преподавать учение гелиоцентризма, ему не давалось. Больше вопрос о разрешении на издание книги не рассматривался: очевидно, было решено, что разрешение было дано по инициативе Чамполи, уже сосланного из Рима.
Проходили дни, а внешне ничего не происходило. Во время следствия Галилей проживал в апартаментах прокурора и к нему допускались слуги. Однако на заседании 21 июня на вопрос придерживается ли Галилей до сих пор воззрений о том, что Солнце находится в центре мироздания, он отвечал, что никогда не придерживался этого мнения, а рассматривал воззрения Коперника и Птолемея как в равной мере подлежащие обсуждению. Следует, однако, признать, что здесь Галилей лукавил, пользуясь мостами, которые он оставлял позади себя: формально в диалоге не было вывода о правдивости той или иной теории. На многочисленные просьбы говорить только правду Галилей не отказывался от своих слов. До следующего дня Галилея держали в его покоях, а на утро заставили облачиться в покаянное рубище и повели в доминиканский монастырь, чтобы предстать пред кардиналами и официальными лицами.

Жозеф Николя Роберт-Флери. Галилей перед Инквизицией в Ватикане. 1632

Галилею было приказано опуститься на колени, ему был зачитан обвинительный приговор из которого следовало, что он предстал здесь «по тяжкому обвинению в ереси», а именно в разделении ложного и противоречащего Священному Писанию учения, что Солнце находится в центре мира и не движется с востока на запад, а Земля движется и находится в центре мира. Это учение поддерживалось Галилеем и после того, как оно было запрещено. «Вследствие этого Вы навлекли на себя все проверки и меры наказания, предписываемые святыми правилами Церкви в случаях подобных нарушений. Мы рады сообщить Вам, что Вы заслужили прощение, так как, обладая искренним сердцем и непреклонной верой, отреклись» от своих заблуждений. Книга «Диалог Галилео Галилея» запрещена публичным указом, а сам Галилей приговорен к условному заключению.

Галилей, встал на колени, произнес и подписал текст отречения, в котором «Диалог» справедливо назван книгой, где обсуждается учение Коперника и приводятся «достаточно убедительные доводы в его пользу». Галилею было сказано, что это учение противоречит Священному Писанию. Чтобы отвести от себя обвинение, Галилей отрекся от этой ереси и любых ересей, враждебных Церкви.

В декабре 1633 года Галилею разрешили вернуться во Флоренцию и поселиться в небольшом поместье недалеко от Арчетри. Урбан VIII продолжал выплачивать ему пенсию в прежнем размере, а Галилей, находясь под домашним арестом, продолжал свою научную деятельность. В последние годы жизни он написал книгу «Беседы и математические доказательства о двух новых науках, касающихся механики и законов падения», не оставляя надежды, что в будущем основы новой динамики помогут развенчать систему Аристотеля. Не смотря на обиду, Галилей так и не отошел от Церкви, продолжая молиться и просить друзей молиться за него. В происшедшем он винил только отдельные личности. 8 января 1642 года Галилей скончался в кругу друзей.

Заключение

Чем же было вызвано осуждение Галилея и насколько справедливым оно было?

Галилей и Церковь сошлись во мнении, что истина, полученная в результате научного исследования, не может противоречить истине веры. Следовательно, если будет получен решающий аргумент в пользу теории Коперника, то те фрагменты Писания, в которых прямо говорится о движении Солнца и неподвижности Земли, необходимо будет как-то истолковать. Разошлись же стороны уже дальше, ударяясь в крайности: если Галилей считал свои несовершенные доказательства достаточными для иного истолкования Священного Писания, то папа Урбан VIII считал, что любая астрономическая теория останется лишь гипотезой и не может быть доказана в принципе. Таким образом, Церковь ошибочно сочла гелиоцентрическую космологию (принципиально недоказуемую, по их мнению) ересью, опасной для католической традиции.

Галилей же, в свою очередь, начав интересоваться естественными науками, на уровне интуиции постепенно пришел к выводу о верности системы мироздания, предложенной Коперником. Он поставил главной целью своей работы доказательство и популяризацию этой системы. Блистательные открытия, сделанные с помощью телескопа, подтверждали эту гипотезу, но некоторые из аргументов были неверными в принципе. В особенности, стремление Галилея доказать теорию Коперника, окончательно зачаровало ученого и лишило его той свободы мышления, которая была необходима для всестороннего и объективного рассмотрения вопроса с основным доказательством в подтверждении системы Коперника – наличием приливов и отливов. Уже современники Галилея справедливо подвергли критике это положение, а Кеплером, которого Галилей обвинил в оккультизме, была выдвинута гипотеза о «притягательной силе» между Луной и Землей. И по мысли Кеплера, если бы эти два светила двигались навстречу друг другу, то до общей точки встречи каждое из них проделало отрезок пути, обратно пропорциональный своей величине. А поскольку морская вода – жидкость – она менее прочно связана с Землей и мы можем наблюдать приливы и отливы. Т.о. Кеплер предложил зародыш учения о всемирном тяготении. Итак, научные доказательства Галилея дали толчок к развитию науки, но, несмотря на это, их было недостаточно, чтобы безоговорочно принять его точку зрения.

Важно отметить, что Галилей не противопоставлял науку религии, до конца жизни оставаясь верующим человеком, пытался привести в согласие со Священным Писанием данные, полученные экспериментальным методом. Он отдавал себе отчет в том, что его рвение, как мирянина, давать принципы экзегезы, может быть не оценено богословами того времени, однако несмотря на это он решается на этот шаг, будучи уверенным в доказанности теории Коперника. Но так как Галилей не являлся иерархом Церкви и богословом, то с точки зрения католического вероучения резонной была озабоченность Церкви тем, что простой мирянин пытается взять на себя право перетолковывать Священное Писание, даже несмотря на то, что предложенные Галилеем принципы толкования более верны, чем принципы его противников, и соответствуют высказываниям как Фомы Аквината с блаженным Августином, так и словам некоторых современников (кардинал Роберто Беллармин).

Боязнь допустить мирянина до толкования Священного Писания была вызвана историческим контекстом событий: набирала обороты реформация, разгоралась Тридцатилетняя война и основным аспектом протестантского движения являлся именно индивидуализм и право каждого толковать Священное Писание по-своему, чего никак не могла допустить Католическая Церковь. Т.о. в то время нельзя говорить об идеалах свободы мышления, так как принцип авторитарности доминировал над принципом индивидуальной свободы (в том числе и интеллектуальной). Решение запретить диспуты по спорному вопросу неоднократно принималось в тот период, т.к. мельчайшее разногласие в период реформации могло привести к серьёзному расколу.

Если не подвергать критике само явление инквизиции в Католической Церкви, то с точки зрения современной Галилею законности, суд был проведен достаточно объективно и, принимая во внимание обычаи того времени, даже с огромным уважением по отношению к Галилею. Ситуация, когда еретику разрешают во время процесса проживать на вилле с прислугой – по меньшей мере исключительна.
В то же время в философском плане ошибка богословов в том, что они не смогли отличить вопросы веры от устаревшей космологической модели Аристотеля. Хотя, это мнение в основном не подтверждается, т.к. для католической Церкви характерна не столько привязанность к аристотелевской системе мироздания, сколько привязанность к буквальному толкованию Священного Писания. Теория Аристотеля лишь соответствовала этому принципу толкования и поэтому до поры устраивала Церковь.

Намного большее значение имели политические интриги. Галилей, будучи прекрасным полемистом, своими сарказмами искусно наживал себе врагов. Профессора философии же порой с ненавистью относились к нему и вряд ли могло быть иначе: своими доказательствами он рушил научную систему (не связанную с религиозным воззрением), в которой профессора были признанными авторитетами. Т.о. если Галилею удалось бы доказать реальность новой системы мироздания, все, на что положили свои жизни эти люди пришло бы в негодность. Разумеется, многие из них, даже понимая верность доказательств Галилея, становились ярыми его противниками. Уже в 1615 году они развернули широкую кампанию, ставившую целью очернить ученого, и кампания эта оказывала всё большее влияние на церковные власти. Сыграла роль и личная обида папы: будучи изначально другом Галилея, папа не был против написания «Диалога», который показывал бы разницу между двумя системами. Однако, получив в итоге книгу, практически подводящую читателя к выводу в правильности системы Коперника, папа почувствовал себя обманутым. К тому же все его аргументы были вложены в уста Симпличио – Простака, персонажа не вызывающего особого уважения, представленному с уничижительной насмешкой и это также подбавило масла в огонь.

История не знает сослагательного наклонения, поэтому нельзя говорить о том, какого бы вреда Церкви удалось избежать, если бы Галилей был оправдан. Дело Галилея является палкой о двух концах: католической Церкви было необходимо разграничить области ответственности Священного Писания и естественных наук, однако даже если в оценке происшедшего пользоваться принципами экзегезы Галилея, (а именно принципом приоритетности Писания перед плохо доказанным научным фактом), то он опередил своё время. Уверенное доказательство системы Коперника стало возможным лишь через многие годы после смерти Галилея: с открытием маятника Фуко, изобретением теории всемирного тяготения и обнаружением звездного параллакса.

Библиография:

1. Галилео Галилей, «Диалог о двух главнейших системах мира» // Г. Галилей. Избранные труды в двух томах, т. 1. М ., 1964
2. Галилео Галилей, «Письма Галилео Галилея Кристине ди Лорена» // Г. Галилей. Избранные труды в двух томах, т. 1. М ., 1964
3. Galileo ’ s « Notes on Motion » («О движении») (цифровая редакция с транскрипциями)
4. Drake, Stillman (1953). Dialogue Concerning the Two Chief World Systems. Berkeley : University of California Press.
5. Drake, Stillman (1978). Galileo At Work. Chicago : University of Chicago Press.
6. Favaro, Antonio (1847-1922). «Le Opere di Galileo Galilei, Edizione Nazionale,», Florence : Barbera, 1890-1909; reprinted 1929-1939 and 1964–1966. (взято с сайта Google Books )
7. Galileo Galilei in the Catholic Encyclopedia
8. Выгодский М. Я. «Галилей и инквизиция», М., 1935
9. Гайденко П.П. «История новоевропейской философии в её связи с наукой»
10. Баюк Д.А. «Галилей и инквизиция: новые исторические контексты и интерпретации»
11. Койре А. Очерки истории философской мысли. М., 1985
12. Лега В.П. Лекции по истории философии. Часть первая. М., 1999
13. Фантоли Аннибале. «Галилей: В защиту учения Коперника и достоинства Святой Церкви». М., МИК, 1999. Перевод на русский Александра Брагина.
14. Чарльз Хаммель, «Дело Галилея», Триада; 2001 г.
15. «“Мученики” науки: Галилей и инквизиция» // журнал «Фома», №2 (19), 2004

Автор: Сергей Амиантов

Источник: pravmir.ru

Публикации