Индеец-христианин: в своем племени и среди белых

2 марта 2015

Продолжение, См. предыдущую часть

Сейчас, когда его образ, вместо того чтобы забыться, постоянно всплывает в моей памяти, я решил записать случаи, связанные с ним, его воспоминания, слова, высказывания, чтобы создать некое ощущение его присутствия среди нас. Быть может, и до моих ушей донесется громогласное молчание матери-земли Владимира, для меня – Алеши Карамазова.

Он родился в индейской резервации Конауага (Caughnawaga), неподалеку от Монреаля, где он жил до самой своей смерти. Сейчас его деревня насчитывает 5000 человек. Созданная на правительственные средства, построенная близ реки, она дает пристанище большинству индейцев этого района. Индейцы как единственные, наравне с эскимосами, коренные жители Америки пользуются исключительными привилегиями, поскольку уступили значительные территории “матери-земли”, как они ее называют, своим белым братьям.

xristianindian2

Источник фото: blog.davidsavinski.com

Однако эти привилегии, например, возможность не иметь паспорта и одновременно получать помощь от государства, порой рассматриваются как сознательная попытка белых оставить индейцев необразованными бездельниками, что часто и случается.

Число алкоголиков среди них довольно велико. Их ежедневная забота – выживание как группы и сохранение традиций, которыми они очень гордятся. Они имеют особенную систему управления, которая, однако, может многому научить наши современные “культурные” политические и социальные структуры.

Высший орган правления – конфедерация всех индейских племен. Особым почтением в каждом племени из поколения в поколение пользуются вожди и старейшины. Любовь и уважение друг к другу являются фундаментом конфедерации.

В деревне Конауага проживают три основных индейских племени. Самое многочисленное из них – племя Мохок. Деревня существует приблизительно с 1600 года и является своего рода центром этого племени. Традиционно индейцы занимались рыбной ловлей, охотой, обработкой дерева и кожи. Последние поколения отдают свое предпочтение изготовлению железных изделий и строительству.

“Наша деревня, – рассказывал Владимир, – вместе с другими индейскими поселениями в XVIII веке в большинстве своем перешла под римо-католический протекторат.

На деле оказалось, что католические миссионеры шли на любые жертвы, чтобы насильственно расформировать общину. Не любовью, а петлей на шее. Они упраздняли вековые местные традиции, насаждая свои для достижения личных корыстных целей.

До своих 32 лет я шел по проторенной дорожке. Как говорила моя мама, вождь и старейшина племени: “Днем для мира – римо-католик, а ночью – индеец, для души.

Но когда мне исполнилось 32, я не выдержал, наконец, этой петли на шее и тесных клещей, в которых я был зажат. Я восстал, но по-своему. Годами я искал свои корни, выучил все наши языки, поступил в университет белых, что для индейца того времени было чем-то немыслимым. Много лет я читал лекции по сравнительному языкознанию. Часто я становился шутом в их бесчестных академических играх, потому что был для них редкой, чужой птицей, наделенной иными крыльями…

Я занимался сравнением наших слов с их французскими и английскими словами, наших обычаев с их обычаями.

Порой я чувствовал, что они смотрят на меня, как археологи на окаменелость. Для меня же эта встреча, это соприкосновение культур, независимо от ответа, были одновременно и радостью, и печалью.

Мой протест наделал шуму, хотя был тих, как прыжок зайца. Моя мать – столп нашей деревни – была для меня источником мудрости и вместе с тем великой скорби. Она стала моим индейским Зосимой…”

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

Публикации