Продолжение, См. предыдущую часть…

Никто в деревне Владимира до самой его смерти и не подозревал о том, что их вождь – православный. И Владимир, или для них – Франк, жил и работал с ними, жил и работал для них, с постоянным страхом, что об этом кто-то узнает.

Он всегда должен был быть сдержанным, осмотрительным, гибким, иначе он бы упал в их глазах. Владимир на протяжении многих лет был ответственен за радиостанцию и работал в культурном центре. Он считался авторитетом в знании традиций и невероятно умилялся, находя “параллели”, как он выражался, с традициями православия. Он делился с нами своим опытом, поскольку не мог разделить его со своим народом. Тяжелый крест…

Ceremonial burial site in remote field.

Когда по выходным я видел, как он выходил из алтаря маленькой православной церкви Sign of the Theotokos, где служили на английском и французском, как он, одетый пономарем, держал в руках свечу, вставал перед священниками и владыками, я думал о том, что за сердце в груди у этого индейца, старого волка, то и дело повторявшего: “Бог знает”.

Он делал земные поклоны, чтобы Бог просветил и направил его народ, помог пройти сквозь бури и опасности и укрепил Владимира, дабы он смог до конца своих дней нести эту тяжелую ношу, возложенную на него.

Шли годы. Каждого друга, навещающего меня в Монреале, ждала обязательная поездка – посещение индейской деревни и знакомство с Владимиром. Многие из них иногда говорили мне, что делали записи о пережитом здесь опыте.

Однажды утром мне позвонили из Монреаля и сообщили, что Владимир скончался. Произошло это, когда он был в отъезде.

В моей голове тут же возник вопрос: кто похоронит его, что с ним будет? Однако он оставил вполне четкое распоряжение совершить все обряды, согласно индейскому уставу, в “длинном доме”, а также позвать православного священника. Конечно, индейцы не знали, что он имеет в виду, говоря о православном священнике. И он оставил им несколько телефонных номеров.

И действительно, они позвонили по одному из них, и православный священник пришел и прочитал заупокойную службу, до того как Владимира отнесли в “длинный дом”.

К несчастью, у меня не было шанса увидеть обряд, проведенный в “длинном доме”, однако наш общий друг, присутствовавший там, рассказал мне о нем.

Через два дня после похорон мой друг Майкл принес мне новости и некий сверток, сказав, что наблюдал обряд от начала до конца. Это было весьма впечатляющее зрелище.

Когда индейцы идут в “длинный дом”, они одеваются согласно положению, которое занимают в деревне. Священный обряд, совершаемый, конечно, на их родных языках, построен очень интересно и напоминает византийский типикон. По окончании обряда перед всеми собравшимися было зачитано его завещание, в котором он указал, кому отдает свое имущество.

Владимиру было 75 лет. Он имел детей, внуков, правнуков. Каждому члену своей семьи он что-то оставил. И вдруг индеец, читавший завещание, не смог прочесть одно из имен – оно было не индейским. Он скорчил гримасу, надел очки и с ошибками прочел: “Яннис Хадзиниколау”.

Мой друг Майкл поднял руку, и ему отдали сверток, который он принес мне. Открыв его, я обнаружил небольшую книгу – Божественная литургия на греческом и английском, – которую я подарил ему много лет назад.

На первой странице было написано: “To Yianni”, то есть “Яннису”. И далее на греческом: “До встречи. Владимир Натауэ”.

Я думаю, это был замечательный поступок с его стороны. Вероятно, он написал это незадолго до своего ухода, быть может, предвидя свой конец. И написал по-гречески: “До встречи”. Но сюрпризы на этом не закончились. Когда я начал листать книгу, я обнаружил, что над английским текстом был написан перевод литургии на язык племени мохок.

Я, конечно, не читаю на языке мохок, но храню как реликвию эту индейскую литургию Владимира – перевод литургии Иоанна Златоуста. И если Господь сподобит, я издам ее.

Такие истории, пусть они произошли недавно, похожи на сказку, потому что жизнь наша полна лжи.

Однако истории эти, исполненные незаходящего света, являют собой современные свидетельства о благословенном “юродстве”, будь то в часовне на скале близ Эгейского моря или в индейской резервации в Канаде.

До свидания, Владимир… Карамазов.

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.