Недалеко от часовни кафоликона хранятся его почтенные мощи, дабы мог блаженный отдохнуть от праведных трудов своих.

Ниже приводится текст похвального слова преподобного митрополита Амвросия, посвященного памяти блаженнопочившего старца Евсевия Янакакиса.

“К постигшим нас в результате землетрясения бедствиям, Преподобные братья во Христе и отцы, на долю нашей епархии выпало еще одно испытание. Это поистине глубоко потрясшее всех нас духовное испытание.

Землетрясение оставило после себя погибших, раненых, вдов, сирот и руины. В такой час мы как никогда нуждаемся в святых Божьих людях, с тем чтобы могли они утешить пострадавших от землетрясения.

epikgereysgian2

Именно в такой час мы нуждаемся в отце Евсевии, чтобы мог он успокоить нашу душу, объединить нас с Богом, передать нам через безгреховный канал, каким был он сам, благодать Божию, но именно в такой час мы подвергаемся еще одному испытанию. Мы осиротели… Лишились старца, отца, духовника. Его уже стало не хватать монастырю, нашей епархии, митрополии, епископу и всем тем, кто приходил сюда за советом, прощением и обретением духовной святости. Сегодня мы осиротели… Так Бог хотел… Как Господь рассудил, так все и устроил. Благословен Господь благословенный во веки веков!

Сегодня день увековечивания – с вашего разрешения здесь я обращусь к личному опыту – отношения беззаветной отдачи всех духовных и физических возможностей почитаемого отца Евсевия.

Я познакомился с ним в 1956 году, когда, будучи студентом первого курса Духовной академии, жил в афинском районе Aмбелокипи в церковно-христианском студенческом пансионе недалеко от больницы Иппократио. Мое воцерковление происходило в подвале этой больницы, на стыке двух коридоров, где был сооружен импровизированный алтарь и где отец Евсевий совершал великое Таинство Евхаристии.

В Афинах тогда было много благоустроенных церквей с хорошим хором, если хотите, с хорошей проповедью, но чаще всего каким-то чудесным образом ноги сами вели меня в больницу Иппократио, в тот самый коридор в подвале больницы перед отделением радиологии. Туда, где, должен признаться, меня совсем не радовала больничная атмосфера, потому как я не переношу больничный запах. Однако отец Евсевий был запахом благодати Божией. И именно тогда, в эпоху критических юношеских волнений, отец Евсевий стал в моем сердце священным символом, зачаровавшим и вдохновившим меня.

Прошли годы. И вот спустя тридцать лет отец Евсевий сам стал приходить ко мне. По милости Божией я был назначен епископом этого региона, когда преподобный старец был в поисках обители. И тут мне предоставилась возможность воздать старцу за его безмерный духовный вклад. Я тотчас воспользовался этой возможностью. Однако что я мог ему предложить? Здание, где можно было бы жить, монастырь, который можно было бы украсить, уголок, который мог бы он освятить. Я предложил ему здесь, в Митрополии, сарай, конюшню, развалины. Этот монастырь был частично разрушен. Все, что у него осталось – это святой Иоанн Богослов, покрывавший благодатью этот уголок, да старец – отец Вениамин, который следил за тем, чтобы перед иконой святого всегда горела лампада.

Этот монастырь был когда-то сараем, развалинами. Когда мы впервые отслужили здесь литургию 8 мая 1987 года, после принятия решения о создании новой монастырской братии, здесь негде было присесть, негде было выпить стакан воды, найти чашку, чтобы попить кофе. Все было настолько опустошенным! И это все, что мы тогда могли ему предложить…

В любом случае возникшая духовная связь имела свое продолжение. Старец был тем, кто обнял не только этот уголок, но и Митрополию и самого Епископа. Сегодня эти отношения увековечиваются, поскольку мы исполняем свой последний долг перед ним. А также завершаются, потому как душа старца поднимается к небесам. Он уже не нуждается в чем-то человеческом, ни в помощи, ни в человеческом утешении. Он на пути к обретению награды за доблестный труд. Хочу выразить ему огромную благодарность от лица всех тех, кто приехал сюда из Эгио – его родины, из дальних регионов, а также из-за рубежа, с тем чтобы освятиться под его епитрахилью. Я хочу выразить признательность местной церкви за бесценный духовный вклад во все годы его пребывания с нами.

И в заключение хочу сказать, что, уходя, отец Евсевий оставляет нам наказ и урок, можно сказать знак. В моем сердце он всегда был символом смирения. Это был очень кроткий человек, встреча с которым просто зачаровывала. Он постоянно смирял и всячески умалял себя. И это определяло все величие его души.

Старец всегда вещал во мне как живой символ, символ скромного священника, скромного человека, смиренного и неутомимого работника. Он приезжал в Афины, для того чтобы принять исповедь у своих духовных чад, а после труднейшего дня вновь пускался в путь, возвращался в монастырь, чтобы совершить Всенощное бдение и вести службу до самого утра. Сколько раз я просил его избегать всякого рода крайностей, но он не слушал, потому что слушал Небесного Архиепископа и Небесного Первосвященника сердец наших.

Он был символом кротости, непорочной любви и трудолюбия.

Как жаль, что в момент, когда мы больше всего нуждаемся в нем, Бог забирает его у нас! У нас одно утешение. Мы хороним святого. А святые не покидают свои мирские деяния, не покидают то, что полюбили, чему служили. Эта мысль утешает боль наших душ. Теперь нам остается только надеяться, что он неотступно будет пребывать рядом с нами, как щит и защитник монастыря, а также всей Митрополии, духовных детей, нашего региона в целом. Аминь”.

Его могила – гордость монастыря, она является источником благословения, покровительства и исцеления его духовных чад и всех тех, кто приезжает туда, чтобы попросить его о заступничестве.

После кончины старца обнаружились бесчисленные признаки того, что было ему великое откровение от Бога. Монахини и паломники свидетельствуют о том, что велико благословение и ощущение присутствия старца в монастыре.

Благословен Господь!

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.